Там Клайд и обнаружил их. Как совы в прохладном вечернем сумраке, они сидели на краю крыши, следя за работой так внимательно, что почти не мигали.
— Ну что, пошли? Церемония сейчас начнется. Поторопитесь, а то опоздаем.
Движение по Морскому проспекту в обоих направлениях было перекрыто. Широкая эвкалиптовая аллея переливалась множеством блуждающих огоньков, которые плыли, качались и сливались в целые созвездия. Почти каждый житель городка держал в руках свечу или электрический фонарик; там и тут мягко сияли масляные лампы, извлеченные из чуланов любителей отдыха на природе.
В центре собравшейся на аллее толпы гостей оставался небольшой проход для молодоженов. Зеленый ковёр газона вел к небольшой округлой лужайке перед гигантским эвкалиптом; пять его мощных стволов тянулись к усыпанному звездами небу, словно растопыренная пятерня неведомого великана.
Посреди бархатно-зеленой лужайки, вокруг которой столпились гости, ждал пастор с Библией в руке. Стоящий рядом с ним жених выглядел ещё серьезнее и торжественнее обычного; его худое, изборожденное морщинами лицо казалось ещё более суровым. Он внимательно посматривал по сторонам.
Макс Харпер был в темном форменном мундире, однако без обычного комплекта полицейского снаряжения, куда входили наручники, фонарик и дубинка. Лишь автоматический пистолет висел у него на бедре. Его насторожённый взгляд был устремлен в дальний конец прохода, где должна была появиться невеста. За спокойствием на внешней границе толпы бдительно следили его сослуживцы. До чего докатился этот мир, если приходится охранять такое простое житейское событие, как свадьба, — и особенно такое событие. Нервы Харпера были напряжены до предела от беспокойства за Чарли.
Она стояла поодаль, явно робея, между Вильмой и Далласом Гарса Её рыжие волосы, переливались в сиянии свечей, руки неподвижно сжимали букет из желтых и белых маргариток — её любимых цветов. На её белом льняном платье и голубом наряде Вильмы не было видно ни единого пятнышка крови. Обе женщины приложили немало усилии, чтобы удалить с платьев даже малейший намек на недавние неприятности.
На жениха, который стоял на другом конце травянистой дорожки, Чарли не смотрела, но несколько раз бросила взгляд на улицу, ожидая приезда Клайда. Максу казалось, что его невеста готова бегом броситься к нему в тот самый момент, когда желтый родстер шафера притормозит возле уличного заграждения, чтобы как можно быстрее провести свадебную церемонию, пока взрыв какой-нибудь другой бомбы не разнес их мир на куски.
Но когда в поле зрения показался автомобиль Клайда, притормозивший возле барьера, Макс увидел, что Чарли смеётся. Ему не было видно, что так рассмешило её, однако ещё несколько гостей, повернувшихся в ту же сторону, тоже заулыбались.
Только когда Клайд и Райан стали переходить улицу, он заметил какое-то движение у самой земли — три небольшие тени, которые почти мгновенно исчезли из виду, растворившись в толпе гостей. Он не мог решить, смеяться ли ему или ругать Клайда. Они, конечно, друзья, но всему есть предел. Пока Клайд пробирался сквозь толпу, чтобы занять своё место. Макс глядел на него таким испепеляющим взглядом, который заставил бы побледнеть и матёрого уголовника.
Судя по лукавой улыбке Клайда. кошки действительно были среди гостей, а негромкое шебуршание и царапанье где-то рядом навело Макса на мысль, что они прямо над его головой, в кроне эвкалипта. Что они там делают? Кошки не ходят по свадьбам, кошки ничего в этом не понимают. Макс посмотрел на всё ещё стоявшую на другом конце дорожки Чарли — ему требовалось её полного здравого смысла мнение по этому поводу. Необычное поведение этих странных зверьков лишило его душевного равновесия и уверенности. Ничто не действовало ему на нервы, как эти кошки.
Как только Клайд припарковался, вся троица выскочила из машины и махнула прямиком через дорогу, надеясь в темноте не слишком привлечь внимание гостей. Смешавшись с толпой, они проскользнули среди начищенных штиблет, изящных туфель, наглаженных штанин и шелковистых лодыжек, промчались к гигантскому эвкалипту и скрылись в его листве. Оттуда они принялись разглядывать толпу, которая собралась среди раскидистых деревьев.
— О! — выдохнула Дульси.
— О! — эхом отозвалась Кисуля.
Уже стемнело, и лица гостей подсвечивались снизу сиянием свечек и фонариков. Сейчас они напоминали торжественную процессию детишек, которые несут свечи, загадав заветное желание. Эта сцена навела Дульси на мысли о древних, более простых временах, о тех свадьбах, которые игрались в далеких лесистых землях; например, о кельтских обрядах в далеком и магическом прошлом.
