— Да нет, ничего особенного, — сказал Харпер. — Мы в отпуске, проезжали мимо по пути домой. Я и подумал: раз уж мы здесь, стоит воспользоваться случаем и не загружать дополнительной работой вашего шерифа. — Он не знал, известно ли Салливану о взрыве в церкви, и не мог придумать никакого предлога, чтобы выяснить это. — Так вы говорите, Горли Фарджер не работает на вас уже шесть месяцев?
— Насколько я знаю, да.
— Вам известно, что, если мы обнаружим обратное, вам предъявят обвинение в препятствовании правосудию?
— Разумеется, мне не хотелось бы такого поворота, — сказал Салливан. — Возможно, прошло менее шести месяцев.
— Вероятно, вы только собирались его уволить? Может, вы передумали и позволили ему остаться?
Ландо покачал головой.
— Возможно, так поступила моя жена. У неё случаются приступы благотворительности. Вы же знаете женщин.
— Что вы можете сообщить мне о Фарджере?
— Если вас не затруднит пройти в мой кабинет, я посмотрю, что удастся найти.
Харпер последовал за Ландо через громадную гостиную, окна которой смотрели на темнеющий ниже по склону сосновый бор. В зеркальных стенах отражались хромированные кресла, хромированные же поверхности столов и выкрашенная в серебримый цист кожаная обивка. Формами и цветом обстановка напоминала какой-то фантастический космолет. В камине белого мрамора видна была громадная газовая горелка, однако либо её никогда не зажигали, либо тщательно чистили после каждого использования. Чёрный мраморный пол был гладким, без всяких украшений, за исключением тех мест, где островками была расставлена мебель. Каждый такой комплект стоял на мохнатом ковре цвета голубого льда, поэтому на хромовых поверхностях играли голубые блики.
— Эту часть дома занимает моя жена, — сказал Ландо, наблюдая за Харпером. — Эта комната предназначена для вечеринок.
Он провёл Макса в кабинет с кипарисовыми стенами, диванами из натуральной кожи, старинными настенными картами в рамах и тёмным восточным ковром. Эта комната показалась Максу оформленной скорее по некоему стандарту, чем по собственному вкусу. На столе не было никаких бумаг и вообще ничего, что свидетельствовало бы о личности и деятельности обладателя этого кабинета, — ни фотографий, ни книг, ни полок для этих книг. Даже то, как Ландо предложил ему виски, напоминало сцену из старого дешёвого вестерна. От выпивки Макс отказался, ломая голову, что же за человек этот Ландо. Все его поведение казалось наигранным, рассчитанным на определенный эффект.
Подойдя к стоящей у окна пристенной тумбе орехового дерева, Салливан налил себе скотч и воду, а затем повернулся к Максу.
А в это время Чарли продолжала сидеть в пикапе на просторной стоянке, разглядывая дом и прислушиваясь, не донесется ли хоть малейший звук изнутри. Справа от неё находились пять теннисных кортов, огороженных толстой сеткой-рабицей; воздух дрожал над их разогретым зелёным покрытием. За кортами были видны бассейн и изысканный купальный домик в греческом стиле, смотревшийся очень живописно на фоне массивных сосен. Чарли представила тех, кто может плавать в таком бассейне. Это должны быть прекрасные женщины с фигурами античных статуй и мраморно-гладкой кожей, едва заметные бикини которых стоят больше, чем весь её гардероб, в надвигающихся сумерках аккуратно подстриженные лужайки и абсолютно ровные кусты казались такими же искусственными, как и сам дом. Почти двухметровая бетонная стена, которая окружала территорию поместья и была призвана создавать ощущение безопасности, порождала в Чарли чувство, что её лишили свободы. Слева поодаль можно было увидеть десяток псов в отдельных вольерах. Три немецкие овчарки нервно метались вдоль ограждений. Возможно, сторожевых собак завели после того налета, о котором рассказывал Максу шериф.
А Райан рассказывала ей, что Ландо также принимали здесь высокопоставленных инвесторов, что они явно купили особняк, чтобы развлекать клиентов Салливана. Лесопилка и всё, что ещё располагалось на территории поместья, по мнению Райан, было вторичным по отношению к главной задаче — обзавестись элегантным местечком для деловых встреч.
