Она опаздывала.
Днем до поселка — рукой подать, и согреться-то как следует не успеваешь. Днем она, пожалуй, не сумела бы опоздать, даже сильно постаравшись. Но так ведь это — днем. Днем не цепляют за ноги нахальные ветки, не подворачиваются камни, предательски невидимые в обманчивой пляске теней Малой луны. Днем она бы бежала, а не плелась, через шаг спотыкаясь и чуть ли не падая через каждое третье спотыканье!
Впрочем, нет.
Днем бы она тоже не успела.
— Где тебя милтонс носит?!
Странно. Руки у Вита злые, в плечи вцепились грубо, словно намекая на близкое уже наказание. А вот в голосе — больше облегчения, чем праведного негодования. Да и вообще — что он делает тут, в двух шагах от ее личного тайного отнорка, о котором, как она полагала, не знает никто? И откуда он вообще тут взялся, злой и вполне вменяемый, когда ему еще дня два, как минимум, на сьюссиной свадьбе гулять полагается.
— Извини…
Он не дал ей договорить, впихнул в отнорок, да еще и наподдал как следует по заднице — для придачи должного ускорения. Перестарался — она не успела затормозить руками и зарылась лицом в землю. Крутанулась, вывинчиваясь на поверхность уже по внутреннюю сторону забора. Обычно она пролезала тут в сквоте, но не при Вите же! Поднялась, отплевываясь и ожидая, пока пролезет и сам Вит. Он сопел, шипел и ругался шепотом, протискиваясь, и от этого она вдруг ощутила странное злорадное удовлетворение. А правильно! Нечего по чужим отноркам шастать, не под твои габариты рылось!
То, что толкнул он ее так сильно, — это даже и хорошо. С полным ртом земли извиняться очень трудно. А ей почему-то совсем не хотелось сейчас извиняться.
