— Вижу, культура Древнего Египта произвела на вас впечатление. Но без знакомства с литературными источниками понять ее будет нелегко. Я бы посоветовала вам начать с самых азов. Эту книжку мы обычно рекомендуем детям, здесь все изложено простым и понятным языком.
Я машинально взглянул на затрепанный томик, как по волшебству появившийся у нее в руке. В самом деле, такой мы гоняли на перемене по коридорам в футбол. Маму тогда к директору вызвали…
— Спасибо. А про сфинкса там есть?
Но никакой смотрительницы рядом уже не было. Только в дверях мелькнула еле заметная кошачья тень.
— Ты бы от книжки хоть иногда отрывался, что ли! Вот один такой читал-читал, а потом высох, так что и смотреть страшно!
— Мам, у меня завтра экзамен, а если ты про жреца Па Ди Иста, он высох вовсе не от книг. Тем более что тогда писали на папирусах, а для повседневных записей использовали глиняные таблички…
— А эти импре… эти художники тебе зачем?
— Я пишу реферат по ранним импрессионистам. На самом деле ничего сложного. Они писали картины, руководствуясь первым впечатлением. Отсюда и название, от французского слова «импресьон», которое переводится как «впечатление».
И чего мама, спрашивается, находит в этом удивительного? Хороший вкус — это как дышать чистым воздухом. Просто и естественно.
Вышел вчера на лестницу. Смотрю, идет Славик со второго этажа, мы с ним в младших классах вместе в авиамодельный ходили. Да он и вообще нормальный был. А тут весь в побрякушках и пирсинге — это еще понятно, взросление и все такое. Сигарета — ну тоже… Я-то курить бросил, не то чтобы кто-то мне запрещал, просто Антик от табачного дыма всегда чихает и смотрит на меня, будто я кубизм с ранним классицизмом перепутал. Но сейчас вообще-то день будний, в школе еще уроки идут…
— Забил я на эту школу, — отвечает Славик. — Егу только спихну, чтобы предки не цеплялись, и начну самостоятельную жизнь.
— В смысле — работать пойдешь, чтобы ни от кого не зависеть?
— Не, буду в группе играть, бас-гитаристом. Концерты, гастроли — вот это жизнь!
Как все, оказывается, запущено! Советы в такой ситуации давать бесполезно, по себе знаю, но не бросать же на произвол судьбы парня? Кое-кому и эта задача под силу, но согласится ли?
Только пришел на работу, а прямо на моем столе возле клавиатуры кошечка, та самая, из зала Рембрандта. Сидит и лапки вылизывает. Глянула многозначительно. Я уж решил, что снова учить будет, а Саския со стола спрыгнула и не торопясь направилась к двери. Хвост подняла и важно так шествует, будто ей международную премию вручили. Да еще и оглядывается, типа: не отставай.
Я за это время уже привык, что эрмитажные кошки все понимают и всех насквозь видят. Поэтому особенно не удивился, когда она привела меня к кабинету Арины Карловны, главного кошачьего куратора. И рядом на доске объявление: «Отдаем котят в хорошие руки, предпочтение сотрудникам Эрмитажа».
Захожу, а Саския уже там, разгуливает по спинке вольтеровского кресла и, спорить готов, что-то хозяйке кабинета на ухо намурлыкивает. Меня без лишних слов представили котятам, которые согласны покинуть Эрмитаж и отправиться на новое место жительства. Увидел этого котишку-подростка и сразу понял — вот тот, кто Славику мозги вправит.
— Верно, — слышу. — Я из малахитового зала, все сказки Бажова с рождения наизусть знаю. А сказки, они не просто так писаны…
Принес я Малахитика тете Люде, маме Славика. А то она до сих пор расстраивалась, что у них Фантик летом сбежал.
