– Эта старуха будет только мешать нам. После обсуждения и принятия решения, я могу поставить ее в известность. Ты издашь Указ, а я ознакомлю с ним весь аппарат Совета министров. Закрой дверь на ключ, а то может ворваться Юля или тот же Вальцманенко. Правда, они теперь соперники, и Юля, непредсказуемая Юля, может натворить беды.
– Какой еще беды? Если она идет в приемные покои президента, то с плащом, который она сымает с плеч в раздевалке, она должна снять всякие непотребные замыслы, в том числе и дурное настроение. Сюда можно принести только американскую улыбку до ушей. Вот, к примеру, ты, где ты научился так улыбаться? В Америке, конечно. Правда, у тебя обнажаются все клыки, даже задние светятся, в результате чего ты приобретаешь вид дикобраза.
– Да что там я? Я не кандидат, а вот вы…, вы все кандидаты. У Юлии может быть короткий меч, али пиштоль под юбкой, у Вальцманенко – бомба. Вот и погибнете все, а кресло президента останется пустым. Ну, ладно, давай повестку дня. А если они чичас нагрянут, я испаряюсь, меня нет.
– Я знаю повестку дня, – произнес Трупчинов, снимая сутану и оставаясь в трусах. – Это опять Донбасс.
– Это уже не просто Донбасс, это уже республика Донбасс. Их свыше десяти мульонов. Что нам с ними делать? – сокрушался Яйценюх.
– Это террористы, – произнес Трупчинов. – А коль террористы, их надо уничтожать.
– Только Донецкая и Луганская области, больше никто к ним не примкнул и не примкнет. А это значит: все боятся. И никто не знает почему. Не хватает мужества, умения организовать себя, или защитить свои шкурные интересы: моя хата с краю, я ничего не знаю, превалируют над очевидной необходимостью. Почему жители Запорожья ходят как по струнке и в каком-то позорном ужасе ждут, что будет завтра? Почему Днепропетровск так быстро сдался моему другу еврею Коломойше? Кормит их, одевает, обувает. Обещает золотые горы.
– А вот работяги Донецка и Луганска, которых мы всегда считали людьми второго сорта, проявили мужество и стойкость, которая заставляет задуматься. Оказалось, что их нельзя уговорить, их нельзя запугать, их невозможно обмануть, – Трупчинов долго чесал за ухом.
– А я боюсь гражданской войны – она позор для любой нации. В России только Ленин организовал гражданскую братоубийственную войну, он был в ней заинтересован, это было его моральное и духовное кредо.
– Надо двинуть армию, вооруженную до зубов, на Луганск и на Донецк. Барак велит. Вот тут его постскриптум: двигай войска на восток. Я только вчерась подписал Указ о назначение нового министра обороны и если ты согласен завтра же отправляю его в войска.
– Я согласен, я согласен, почему бы нет? – Яйценюх достал блокнот и новую ручку и стал записывать. – Один день, два дня и весь восток будет покорен. Может, немного зайдем вглубь России и скажем: вот тебе, Путин – Распутин, видишь, младшая сестра, а нокаутировать может, га-га-га!
– На содержание армии нужно много денег. Где их взять? запустить печатный станок?
– Надо призвать народ, пусть сбрасываются. Пусть каждый гражданин перечислит пятерку со своего мобильника, – предложил Яйценюх.
– А как это сделать, подскажи, – Трупчинов спрятал крест в стол. – Надо что-то придумать, хитрое такое.
– Я придумаю. Но тут без хитрости не обойтись. Мы эту хитрость разработаем и запустим.
– Яйценюх, мой дорогой! Мне нужные сведения в срочном порядке о работе моих губернаторов…
– Нет, моих. Это мои губернаторы, а я их премьер.
– Пусть будет так. Но ведь ты – мой…со всеми губернаторами, поскольку я издавал указ о твоем назначении, – произнес Трупчинов повышенным тоном. Вот Одарченко в Херсоне полностью изучил труд Гитлера «Майн камф» и уже цитировал его с трибуны. Одна женщина с ребенком на руках пыталась приблизиться к нему, но он устремил свой взор в ее глаза, у нее глаза потемнели, чуть не ослепли, и она вернулась на место, представляешь? Вот какого губернатора я назначил своим Указом. Ты не хотел бы стать губернатором, ведь Одарченко заслуживает памятник, я издам об этом Указ.
– Но там стоял «Правый сектор», – произнес Яйценюх страшную фразу. – Боюсь, этот Правый сектор скоро будет стоять у моего кресла: один боец справа, второй слева. В этом случае, полный паралич вырисовывается.
– Я тоже побаиваюсь Правого сектора, – произнес Трупчинов шепотом, – но надо что-то делать. Так велит дядя Сэм. А дяде Сэму подчинен весь мир. Надо терпеть.
В кабинет президента ворвался Яруш.
– Такую вашу мать. Всех губернаторов назначили своих. Один Одарченко наш парень. Я вас смету. Срочно меняйте эти Указы. Во главе областей должны стоять одни бандеры.
– Член правого сектора Подковырко назначен губернатором Крыма, – выдал Трупчинов. – Он пока не в Крыму, Крым оккупирован, но мы скоро освободим Крым, и Подковырко приступит к своим обязанностям немедленно.
– Ты сам становись губернатором Крыма. Русских оттуда не так просто вытурить. Это может сделать только Правый сектор, но Правый сектор еще не окреп в боях. Я формирую две дивизии для Донбасса. Там мы покажем, москалям, где раки зимуют. И тогда Подковырко может приступить к освобождению Крыма.
