– Срочно поднять наши войска, расположенные в нашем Крыму, там их двадцать тысяч. Да москали в штаны наложат, если поднимется двадцатитысячная доблестная украинская армия. Да это же все бандеровцы, они уже воевали в других странах. Можно сказать так: это головорезы. Они голову Путина должны нам доставить в Киев. Генерал Киваль, смирно, генерал Киваль! Вот мой указ о начале военных действий против огрессора. Аллилуйя, аллилуйя, аминь.
Генерал Киваль трижды перекрестился, взял Указ и спрятал в укромное место своего кителя.
Мерседес уже ждал его во дворе. Он уселся на заднее сиденье и размечтался. Если все удачно – быть ему маршалом. Но это еще не все: он будет министром обороны страны, а там, глядишь, и президентское кресло начнет клониться в его сторону. Дача в Крыму, прямо на берегу моря и еще одна дача в штате Колорадо, и детям по одной даче в Париже, в Риме.
– Включи музыку, американский джаз или чего-нибудь наше, украинское, а я малость подремлю.
Пока Киваль дремал, российская разведка бодрствовала. Спецслужбы, эти глаза ночного видения, уже определили маршрут генерала, и как только он очутился в Крыму, его встретил целый эскорт машин. Вышли два «украинских» генерала.
– Ласкаво просимо, генерал Кивалко, – сказал один из них, прикладывая руку к козырьку.
– Откуда вы знаете, что я должен прибыть?
– Мы все знаем, прошу.
– Я сейчас позвоню Верховному командовачому, сказа Киваль, доставая мобильный телефон. Но телефон оказался заблокирован.
– Цэ щось не тэ.
– Тэ, тэ.
Четыре человека в масках окружили генерала и посадили в свою машину. И увезли совсем в другую сторону, но не туда, куда надо. Он все пытался заглянуть в окно, но две маски мешали ему это сделать.
– Приказ о начале военных действий, – потребовала одна маска. Доставайте и покажите приказ!
– Да шо цэ таке? Зачем показывать? – удивился генерал Киваль. – Это, это военная тайна. Я лучше его съем этот указ на ваших глазах.
– Генерал Киваль, вы же взрослый человек, к тому же служили в России и знаете, что к чему.
– Знаю, знаю, знаю. Я того, я с вами, я против всяких там переворотов, разворотов. Эти бандеровцы, они ненормальные люди, они сошли с ума. Все сошли с ума. Затеять войну с собственным народом по приказу Барака, да это же…безумие. Я возмущен, я против, я сам выступлю против, даю слово.
– Генерал Киваль! Если хотите, оставайтесь у нас. Вы будете в той же должности, но зарплата у вас будет в два раза больше.
– Это хорошее предложение, только у меня семья в Киеве. Надо забрать семью.
– Хорошо, отдайте нам приказ и возвращайтесь в Киев, мы вас ждем.
Генерал отдал приказ, долго чесал затылок по пути в Киев, но оказалось, что вывезти семью из Киева не удастся. Когда раздался звонок из приемной Трупчинова, самозваного президента, жена в это время активно чистила пуговицы на мундире своего мужа.
– Будь осторожен. Мы все можем погибнуть.
– Не переживай: я все уже решил.
На приеме у Трупчинова генерал Киваль доложил, что приказ передан в штаб украинской армии, расположенной в Крыму, что идет активная подготовка к активному наступлению на моряков Черноморского флота России и других тушек, засланных Путиным для попытки переворота.
– Молодец, генерал Киваль. Ты истинный патриот Украины. Я назначаю тебя министром обороны неньки Украины. Примай дела и оправляйся в Донецк, подави путч. Вообще, как посмели эти шахтеры оказывать сопротивление моей доблестной армии, которую я послал недели две тому назад? Разберись, пожалуйста. Переломай им кости всем и отдай бродячим собакам. Это будет отличный корм.
Так генерал Киваль вернулся домой не просто генералом, а министром обороны. У супруги Маруньки стали квадратные глаза, она их потом не меняла, они всегда оставались квадратными.
Уже на следующий день министр обороны Киваль был в Донбассе. Здесь разгоралась война с собственным народом, правда, воевать пока было нечем: несколько вертолетов, требующих ремонта, пятнадцать танков старого образца и восемь дальнобойных пушек, да основное солдатское оружие – автоматы Калашникова. Не все вояки умели обращаться с оружием. Киваль схватился за голову и чтобы хоть что-то сказать на заседании генштаба, произнес:
– Придется стрелять в непокорных прямой наводкой, ничего не поделаешь. Но, чтобы стрелять, надо сначала самим обороняться. В этих местах никакой границы с Россией нет. Что будем делать?
– Я знаю, что делать, – вытянул руку зам командующего генерал – полковник Стецько.
– Докладывайте, Стецько.
– Надо рыть ров вдоль границы. Четыре метра шириной и четыре метра глубиной. Такой ров русские танки не одолеют. Мы будем стоять на нашей стороне, и показывать им дулю. Ясно, что нам оказывают сопротивление русские войска, ибо шахтеры, а это шахтерский край, находятся в забоях, они добывают уголь и не желают воевать. А русским мы покажем дулю.
– Дулю?
– Дулю! – обрадовались командующие фронтами с численностью солдат в несколько взводов.
