Точилин долго думал, припоминал, кого бы вписать в список врагов народа. Надо же было как-то выходить из положения и спасать свою шкуру от побоев и жизнь от виселицы. Многие его сверстники, кто выражал недовольство киевской хунтой, перебиты, часть скончались от инфаркта и других болезней. И вдруг он увидел женщину с метелкой в руках. Она пользовалась не только метелкой, но и железными граблями, сгребала мусор и относила разбитые кирпичи в мусорный контейнер. Она встала сегодня очень рано, так как должен был вылупиться президент где-то к двенадцати дня. Но поскольку не успела убрать весь мусор, продолжала работать. Кто бы это мог быть? – подумал Иван и никак не мог вспомнить.
– Ну, шо, шо думаешь так долго? Пиши, сказано тебе.
– Да вот смотрю на эту старуху и никак не могу вспомнить ее фамилию. Кажись она пирожки пекла для бойцов освободительной армии, а на деле супаратистов, как вы их называете. Да, точно, дважды видел. Клянуся самим Степаном Бандерой.
– Хорошо, цэ друге дило, – сказал Ляшка – Букашка. – К завтрашнему дню еще пять фамилий напишешь и опустишь в ящик. А с уборщицей я счас разберусь. А, погоди. Послушай, Иван, набери тама хучь двадцать фамилий всяких там москалей и сепаратистов, получишь медаль Степана Бандеры. Это высшая награда в Украине.
Как раз два боевика проходили мимо, время, от времени поглядывая на своего предвадителя.
– Эй вы, бездельники!
– Так точно!
– Оту вот старуху шо с метелкой в руках, завести за угол и расстрелять. Она работала на наших врагов, кормила их пирожками, думая, шо она Нудельман.
– А хто така Нудульманиха? – спросил один из бойцов.
– Специалист по выпечке прирожков, она всех революционеров кормила в Киеве этими пирожками. Пойнятно? А теперь выполняйте приказ. Расстрелять старуху.
– Десять долларов за расстрел старухи.
– На тебе двадцать. Ты думаешь: Ляшка – Букашка жадный. Да ничего такого не наблюдалось. Правду я говорю, доблестные гвардейцы?
– Так точно. Есть предложение расстрелять старуху без вознаграждения.
– О, это мне нравится. Выполняйте.
После расстрела старухи с метлой в руках без суда и следствия, Ляшка – Букашка собрал своих головорезов, членов своей банды, бывших воров, уголовников, получивших, как правило, свыше десяти лет и выкупленных у Вавакова за десять тысяч долларов для организации банды, отправился в мэрию разрушенного города Славянска.
Мэр Славянска Педарастик, назначенный на эту должность еще до войны киевской хунтой, прятался в основном на чердаке своей дачи, а как только ополченцы оставили город, объявился, не запылился.
Педарастик тоже попытался включиться в работу по выявлению врагов народа, но его попытка была менее изощренная, чем у Ляшки – Букашки, поэтому ни одного врага народа мэр не откопал.
Когда банда Ляшки – Букашки ворвалась к мэру без какого-либо препятствия, он даже обрадовался. Вот, дескать, помощники в налаживании порядка в полупустом городе. Но все испортил командир радикалов. Он подошел, взял мэра за чуб и спросил:
– Иде ты находишься, падло?
– Как где? У себя в кабинете. Да отпусти ты, и тот жалкий клок волос вырвешь. Жена бросит.
– Пиши заяву об освобождении от должности, падло.
– Не буду.
– Ребята сделайте ему коктейль Молотова!
Бандиты стали снимать с мэра одежду, а когда дело дошло до трусов, мэр взмолился.
– Братцы, не убивайте, я согласен. Дайте ручку и бамагу, пишу заяву на ослобождение. Раз не верите, бог с вами. Только такого мэра, как Педарастик, вы в жись не найдете. Я все данные передавал Ярушу и в батальон «Азов». Награду имею.
– Покажи, падло.
Педарастик вытащил из трусов точно такой же медный квадратик с изображением Шухевича, как у Ляшки – Букашки и показал.
– Гм, как у меня, – произнес Ляшка – Букашка. – Ребята, произошла ошибка. Мэр Педарастик свой человек. Давайте отпустим его и пожелаем ему успехов.
– Один под дых и пусть катится колбасой, – произнес помощник командира Подкова и со всего размаху саданул мэра кованым сапогом в промежность.
Мэр закричал, сколько было сил, свернулся клубочком и покатился под стол. Когда он совсем умолк и уже не двигался, банда Ляшки – Букашки покинула мэрию.
На следующий день спокойствие в поверженном городке Славянске было нарушено многочисленными выстрелами, диким воплем и еще более поразительным ползанием на четвереньках. Этот звук издавали те люди, кто чувствовал себя совершенно ни в чем не виноватым и должен был вот-вот погибнуть по причине гнусного наговора своего соседа, а то и родственника. Трудно предсказать поведение человека, на которого наставлено дуло автомата и рука в районе спускового крючка, стоит нажать, и тебя нет больше на свете, но на этот спусковой крючок не нажимают, ждут признания. А Ляшка – Букашка любил признания. Как только человек признавался, либо наговаривал на соседа, на кума, на свата на брата, Ляшка – Букашка взмахивал рукой и тогда раздавался выстрел.
Мать троих маленьких детей упала на колени. Она молила оставить ей жизнь ради малышей, заверяя карателей в том, что ее муж вопреки ее воле, подался в так называемое народное ополчение.
