Сергей посерел от страха. Умереть так глупо, умереть в то время, когда он связал свою судьбу с Любой, которую все еще боготворил? Нет, это невозможно, это несправедливо.
– Послушайте, мадам, не кажется ли вам, что все это гадко, несправедливо, что вы потом жалеть будете?
– Нет, не кажется. Впрочем, ты мне немного нравишься. Кто тебе эта дама? А то могли бы поладить. Я могу ее пристрелить, а ты останешься в живых, идем, трахнемся разок, я посмотрю, на что ты способен. А то, ведь, можешь и не подойти. Ну, давай, идем, а то я могу раздумать.
– Госпожа хорошая, – сказал Сергей как можно мягче и как можно вежливее – это хорошее предложение, каждый мужчина был бы рад, но вы забываете одну простую истину: мужчина всегда хочет, но не всегда может, а женщина всегда может, но не всегда хочет.
– А ты умный, сепаратист, а точнее шпион. Давай попробуем. Если у тебя не получится, я отрежу тебе член, а может и прощу, сама пока не знаю.
В это время в земляку ворвались три вооруженных бандеровца, от них несло табаком и винным перегаром.
– Что здесь происходит, Яна?
– Вот шпионы, заберите их в пыточный подвал. Впрочем, этого москаля оставьте мне, я хочу его поиметь, а то от вас наркоманов толку нет, вы можете только обслюнявить бабу и все, а этот парень, он врач, я пожуркаю его член и он оживет.
– Яна, ты с ума сошла. Командир Клитор узнает, тебе не поздоровается.
– Уходите, забирайте эту суку и уходите. А то кто-нибудь из вас получит пулю в башку. Сержант Кишка! Выполняй приказание.
Кишка подошел к Любе, схватил ее за волосы и поволок наверх. Люба превозмогая боль, все сильнее прижимала медицинскую сумку к бедру и покорно следовала за карателями, даже как бы опережая, чтоб не было так больно.
– Что будем с ней делать? – спросил каратель Блоха.
– Есть предложение оттрахать ее вначале, а потом распять на дереве, – предложил Гвоздь. – Как ты, согласна? Перед смертью получишь удовольствие.
– Отпустите меня, ребята, – сказала Люба, все еще покорно следуя за своим мучителем. – Я согласна. Только скажите честно, вы способны выполнить обязанности мужчины. Это я спрашиваю вас, как медик.
– Попробуем, как получится.
– Я могу сделать укол. Придется подождать десять пятнадцать минут, и ваш прибор будет тверд как камень.
– О, это подходит. Надо найти место.
– А как же Клитор? Узнает – накостыляет.
– Я и ему дам укол. Давайте выберем укромное место.
– А вон, разрушенный детский садик, там, должно матрасы остались, расстелем на полу и трах – бах.
– Ну, вот здесь хорошо, – сказала Люба уже повелительным тоном, который обычно нравился карателям. – Лечь всем на живот, обнажить пятую точку и ждать. У меня один шприц на троих. Я врач опытный поделю на каждого по равной дозе. Только не шевелиться, не поворачиваться на спину. Когда почувствуете, что прибор затвердевает, покашляйте. Это будет мой первый кавалер. Я умею доставить удовольствие, не беспокойтесь.
На удивление, каратели были послушны, еще нетрезвы и в головах у них все еще варилась каша, поэтому Люба могла делать свое дело спокойно, ни о чем не беспокоясь. Но она торопилась и заметила, что слегка дрожат пальцы. Заполнив шприц двадцатку смертельной жидкостью, она со всей силой, держа иглу между пальцами, ударяла ладонью по мякоти так, что получался хлопок. Пациент не чувствовал боли от входящей толстой иглы в седалище. Сделав три укола, она бросила шприц в медицинскую сумку едва слышно вздохнула и не стала вытирать струйки горячих слез, текущих вдоль лица: она только что спасла сама себе жизнь.
Каратели лежали головами вниз, дыхание их стало редеть, затихать, Люба трижды плюнула каждому в спину и спокойно вышла из детского сада.
Она подарила карателям хорошую смерть, не связанную с издевательствами, пытками, на которые они сами были так падки. А что с Сергеем? Сергея ждала мучительная смерть. Поле того, как он отказался от Яны, она прострелила ему правую ногу, а потом левую. Он не мог стоять и принял лежачее положение. Тогда она извлекла откуда-то серп, стащила с него штаны и отрезала плоть.
– Знай, москаль, нет более тяжелой обиды для женщины, чем отказ от то, что у нее самое дорогое, самое стыдливое и тайное. Ради этого нас берут замуж, холят и лелеют. А теперь раскрой пасть, я тебя накормлю твоей плотью. Если не подчинишься, выколю глаза этим серпом, но прежде отрежу нос.
Будучи на гране жизни и смерти, Сергей не понимал, что от него хотят, а сопротивляться не было сил.
– Упражняешься? – спросил Клитор, вошедший в землянку.
– Йозеф, умоляю тебя, забери этого москаля, пока он еще живой и делай с ним такое, ну словом то, чего ты еще ни с кем не делал. Он пытался изнасиловать меня. Набросился, душил, я едва освободилась. Этим людям нельзя доверять, правда, это не люди, это звери.
– У тебя есть ножовка? Я его распилю на части. Сначала руки, а потом ноги, а потом голову. За голову мы получим десять тысяч долларов от Коломойши.
