Сережа уже был без сознания, когда Клитор тащил его наверх с ножовкой в зубах. Наверху гремела канонада. Вдалеке рвались снаряды, разлетались кирпичи в разные стороны, а Клитор, который когда-то был человеком, и его темная душа сидела глубоко внутри извращенного сознания, искал сейчас место, чтобы, не рискуя ничем, расчленить человека. Он его никогда раньше не видел, ничего о нем не знал, но во имя бредовой идеи человеконенавистничества, делал свое черное дело.
Такое место нашлось. Это была кирпичная загородка отхожего места, откуда исходил смрадный запах, так похожий на его дыхание. Когда была отпилена голова, он упаковал ее в мешок, раздался страшный грохот, тела жертвы и карателя были перемешаны со смрадными фекалиями, а голова убиенного откатилась за пешеходную дорожку.
Посол США на Украине Пейта распорядился срочно доставить президента Вальцманенко в посольство для накачки. Это был второй вызов. Первый раз Вальцманенко посетил посольство сразу же после инаугурации. Пейта встретил его как слугу, не угостив даже чашкой кофе.
Эта встреча надолго врезалась ему в память и сейчас, когда ему поступил звонок по секретному номеру из посольства США, он вздрогнул, вскочил на ноги, и обнаженный, подошел к окну.
– Сейчас буду!
– Ну, котик, куда ты так торопишься? – спросила подруга, которая не накушалась.
– Я через час вернусь. Ничего не могу поделать. Я принадлежу народу, от моих поступков зависит его судьба. И твоя тоже, кстати. Ты пока прими душ. И там хорошо прополощи и надушись. Я же на всякую муть трачу тысячи долларов, дохлую собаку можно облагородить всякими благовониями.
Петро наполнился злостью ко всему на свете, даже бра не так светило, а когда он раздражался, вел себя несколько вольно, даже развязно, не снял пальто, у него были испачканы туфли, взъерошены волосы. Он плюхнулся в кресло рядом с послом и уставился на него, как на осла, безразличным, насмешливым взглядом.
Посол нахмурился, скривил большие тонкие губы и занял выжидательную позицию. Он выдвинул ящик стола, долго копался в нем, не спешил начинать трудный разговор, а только сопел, наливаясь злостью.
– Что ты хотел, Пейта? – спросил Вальцманенко на английском языке, забрасывая ногу на ногу.
– Ты говори по-русски. Я твой английский не понимаю, и я не Пейта, это всего лишь моя кличка. Я прошу, нет, требую взять себя в руки, вести себя, как положено президенту. А ты, как бомж. Встать, смирно!
– Есть: смирно, – вскочил Вальцманенко и вытянул руки по швам.
– Мы можем тебя наказать, Вальцманенко, – изрек посол первую фразу, приготовленную им еще в то время, когда секретарь сказала, что Петро опаздывает.
– Рубите! – произнес президент, низко наклоняя голову и прижимая немного дрожащие вытянутые руки к бедрам. – Виноват. В детстве, когда в чем провинился, пусть это даже была пустяковая вина, отец мне давал десять ударов по голой спине веревкой толщиной с палец, вымоченной в соляном растворе. Так что привычен, господин посол. Только скажите сперва, прежде, чем наказывать: великий Барак за что-то разгневался? Я этого не вынесу, я застрелюсь. Прямо тут, у вас в кабинете.
– Не надо выдумывать приключений на свою жопу. Я не собираюсь тебя бить, как твой отец. Видимо, он мало тебя бил. Мы будем давить на твой мозг. Твой мозг должен давать результат. А он пока дает ноль, причем без палочки.
Видя налитые кровью глаза, готовые увлажниться, посол немного подобрел, но ни единым движением этого чувства не выдал, наоборот, стал повышать на гостя голос.
– Почему плохой результат на войне? Почему террорист держит голову на плечах, а винтовку в руках? Ты должен быть наказан.
– Почему, господин Пейта? Русские бегут, самолет Боинг –777 сбит, 298 человек погибли, мы Россию в этом обвинили; фосфорные бомбы жгут террористов, сепаратистов и всех прочих, как щепу. Министр обороны Полдурак, как и его предшественник, обещает парад победы в Севастополе.
– Ты, как это по-русски…, а трепач, пустомель, лгун, лгунишкин и Мюнхаузен.
– Мюнхаузен…, так это еврей, мой бывший сосед, хороший парень, должен вам сказать.
– Срочно собери совет безопасности и национальной обороны, на котором обсуди ситуацию в Донбассе. Всю ночь сидеть, обсуждать, а утром завтра, в шесть утра доложить. Я в десять утра должен звонить Бараку в Вошингтон, – сказал посол и стукнул кулаком по столу так, как это делал президент Вальцманенко в Верховной Раде.
«Ага, с меня берешь пример, сука» – подумал Валцманенко и приободрился.
