Сопровождаемый плечистыми парнями в затемненных очках, президент вышел из машины и едва успел поставить правую ногу на ковровую дорожку, как к этой ноге прилип известный на всю Украину журналист Буткевич. Тут же уцепился за ботинок и стал покрывать его поцелуями, приговаривая:
– О, великий, о мудрый, выслушай преданного журналиста Буткевича. Када тебя Янукович уволил с работы, я опубликовал ряд статей в твою защиту.
– Не помню.
Охранники уже готовы были схватить Буткевича за шиворот и нежно, как это они умеют делать, запихнуть в другую машину, не оборудованную затемненными стеклами, но президент поднял палец кверху, что означало: стоп.
– Я того, – сказал Буткевич, принимая сидячее положение. – У меня идея. У меня научное открытие. Это открытие изменит отношение к украинской нации в мировом масштабе. Весь мир узнает, что украинцы вовсе…
– Идея? У меня от идей голова пухнет, – сказал Вальцманенко, принимая решение, что делать дальше. – Давай сделаем так. Ты иди к Яйценюху, он любитель собирать всякие идеи. Скажи: я послал. Все изложи в письменном виде, и если это будет касаться сепаратистов, и всяких там истов, пущай он мне доложит. Это интересно, это важно для государства, которым я управляю.
Буткевич еще нанес несколько философских ударов губами в носок ботинка президента, сложил руки, как перед изображением Иисуса Христа и начал излагать свою идею, а точнее научный трактат о том…
Президент, как это ни странно, такое с ним бывало очень редко, заинтересовался, впился в него своими глазами, как ястреб в курицу, когда она отбросила ножки, и узнал его. Лет пять тому назад, когда он лобызался со своим кумом, лидером нации Ющенко, а тот его нещадно слюнявил, Буткевич с камерой ходил вокруг обоих, фиксируя каждый шаг того и другого. И не просто так, а для истории. Он уже тогда видел в нем будущего президента Украины, самого верного, самого преданного друга Америки.
– Так это ты, Лева? Это ты снимал меня на камеру у кума Ющенко, который нескромно называл себя лидером нации? Где этот материал? Почему телеканалы не демонстрируют его для бедного народа, который желает знать все о своем лидере? До мелочей. Вот, наконец, узнал тебя. Эй, охрана, поднимите его, поставьте на ноги, дайте битой по коленям, как они у него дрожат! смахните пыль с его одежды. У вас есть щетки, или валики? Продаются такие валики, которые пыль собирают. Фекалий, как называется этот валик? Да по-украински, по-украински.
Но охранник Фекалий уже елозил щеткой по одежде Буткевича с такой яростью, что на его пиджаке не оставалось ни пылинки, поэтому был избавлен от ответа на трудный вопрос.
– Охрана, сопроводите Буткевича в президентские покои, я приму душ, пообщаюсь кое с кем, и приду.
– А, мне изменяете, господин презентуля? – спросил красивый мальчик, находившийся как бы в охране и в то же время не выполняющий никаких обязанностей охранника.
– Помолчи, Андрюха, вспомни украинскую поговорку: язык мой – враг мой, – сказал президент, проходя в открытые двери.
Буткевич, как всякий смертный очень волновался, и все время бегал в нужник отлить в золотой писсуар, которым не всякому смертному дано попользоваться. Он заглядывал и в другое помещение, где красовался золотой унитаз. Ему так хотелось и этим воспользоваться, но организм не пошел навстречу его желанию.
«Гм, иногда на улице так прижмет, глаза на лоб, не знаешь, куда бежать, штанов жалко, а тут на тебе, золотой унитаз зовет. Эх, ма», – думал Буткевич, и в это время послышались шаги президента.
– Ну, Лева, садись, рассказывай.
Лева достал блокнот, чтоб не ошибиться, и начал излагать удивительную историю, на которую почему-то раньше никто не обращал внимания – ни русские, ни украинцы… По той причине, что возможно это выдумка, или потому что это так глубоко засело в архивах, что ни одному историку не удалось ее откопать.
– В 882 году Киев был завоеван родственником Рюрика, новгородским князем Олегом, который перенес туда свою резиденцию. «Се будет моим городом Русским», – сказал князь.
– Лева, брось ты ерунду молоть. Киев никогда никем не был завоеван. Москалями что ли? Ха – ха – ха, скажешь тоже. Да москали – тьфу, ни на что не годны. Мои парни, которых я туда послал под маркой ИГИЛ в Сирии, дают им прикурить. Уже семнадцать самолетов сбито. А ты говоришь! А еще еврей, мой брат по крови. Ну, ладно, дуй дальше.
– До этого Киев назывался Самватас, что означает «верхние укрепления» на языке хазар, кои хазары там и жили. Помните – «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам?» Вот это он в Киев собирался, учить укропских талантливых людей уму-разуму. И научил, провел тотальные зачистки тяжелым вооружением:
