Барак в тот же день позвонил Вальцманенко и приказал ему признать, что гуманитарная проблема имеет место, но только для вида. Русские грузы с гуманитарной помощью не пускать, а другие страны не станут оказывать никакой помощи сепаратистам. Сепаратисты подлежат полному истреблению, а затем должны быть истреблены жители Крыма. Великая Америка об этом позаботится.
– Понимаю, а то, как же? Гаманитарую помощь не пускать!
Президент был настолько предан Америке, что готов был застрелить родную мать, супругу и своих детей, лишь бы Бараку это понравилось.
– Стрелять не будем, ми тоже немного пошлем гаманитарной помощи в Донбасс. Толко так, для вида.
И прорицания Барака стали сбываться: бандеровцам начала поступать помощь из Евросоюза, Америки и даже Австралии, а умирающим людям, оккупированным бандеровцами, никто не прислал даже коробка спичек. Россия прорвала блокаду, начала посылать медикаменты, оборудование, военную технику, но инкогнито, вдали от погранпостов. Американцы со спутников засекали даже колесо от автомобиля, если пустить его самокатом через пограничную полосу.
Американцы стали брать Россию в клещи. Нужен был блицкриг, а он, к величайшему сожалению, был в подходящее время, упущен. Статьи продажных журналистов и политических деятелей, благодаря своей рабской психологии твердили: да, Путин неправ, так и надо.
Запустив третью, а то уже и пятую волну санкций против России, самую масштабную, самую чувствительную и болезненную, поддержанную всем западным миром, Барак ждал звонка от своего коллеги Путина, которого он ненавидел всеми фибрами своей души. Но далекая загадочная, непредсказуемая Россия молчала, и ее лидер не звонил, а это значило: либо она вот-вот развалится, либо вынашивает что-то такое, в духе Достоевского, про которого он слышал еще в школе, но никогда не читал. Либо она приводит в боевую готовность свои ракеты с ядерными боеголовками. На вопрос, почему молчит Россия, не мог ответить никто из его помощников. Все только пожимали плечами, исключая сенатора Джона Маккейна, который спал и видел, как Россия разваливается. Его животную ненависть к далекой стране нельзя ничем объяснить. Если только некой психической ущербностью. Эта ущербность сидит в мозгу, сверлит, подобно червяку-короеду и чтобы этого червяка усмирить хоть немного, нужен словесный понос и какое-нибудь гадкое действие в придачу.
– Россию ждет крах, крах и еще раз крах, господин президент. Вам следует быть более решительным, надо вооружить украинских фашистов самым современным оружием. А вдруг…а вдруг бандеровцы двинутся на Москву. Я хотел бы присутствовать на параде победы на Красной площади, и чтобы этот Путин был связан по рукам и по ногам…колючей проволокой.
Барак тоже недолюбливал Маккейна, но выслушал его с видимым почтением. А потом стал размышлять.
«Черт, связался, – размышлял он, не отрывая своих темных глаз от большого табло, висевшего напротив. – Все началось со Сноудена. Как посмел этот Путин приютить его без согласия президента Америки? То бишь, без моего согласия. Я давно ждал случая, чтобы отомстить. И дождался. И мои друзья на западе поддержали, и японцы молодцы, не подкачали, спасибо им. Пришлось поднажать, куда деваться? Все страны понимают, что за санкциями, которые поддержал весь западный мир, стоит Америка. А во главе Америки стою я, чернокожий президент. И тебя, Путин, мы, когда понадобиться, скрутим в бараний рог. Всем миром».
Он сладко потянулся, потом пришел негр, чтоб почесать ему спину. Спина у него чесалась, и никакие лекарства не помогали. Это не сказывалось на его здоровье и здоровье нации, а только приносило неудобства, всего лишь. Негр Кутумбо Мукумбо не только чесал грязными ногтями между лопатками, но и лизал языком, делал массаж. После окончания процедуры, длившийся всего пятнадцать минут, Барак вынул из кармана один доллар и наградил негра, сказав, что он свободен, может идти.
Он нажал на кнопку и в том месте, где светилась карта мира, всплыла Украина, но без полуострова Крым. «Гм, парад победы в Севастополе – это хорошая мысль. Даже мои министры не всегда дают такие обещания. Вальцманенко молодец, умеет подбирать кадры, к тому же он послушный и преданный, как никто из этих пресмыкающихся дебилов. Надо срочно позвонить. Вальцманенко, дать команду, чтоб Верховная Рада, утверждая санкции против России, которые я составил, добавила пункт: запретить транспортировку газа в Западную Европу через украинскую трубу. Надо и Европе на хвост наступить. И сланец добывать. Бедный Майден, каждый день спрашивает. Я ведь ему обещал. А европейцы…пусть один сезон дровами обогреваются, а к зиме 16 года уже американский сланец будет. И Россию вытесним. Надо, чтоб ее энергоресурсы никто не покупал, тогда она сама разорится».
От этой мудрой мысли он так возбудился, что ему хотелось петь, плясать и…кого-нибудь прижимать к груди. Но тут загремел звонок, высвечивая номер и портрет того, кто посылал эти сигналы. На экране высветилась голова канцлера Германии Ангелы Муркель. Она иронически улыбалась, потом стала хмуриться.
