– Падучая заморила, о, а – а – а! – завопил он, потом замолк, подсматривая одним глазом. Женщина ускорила шаги, исчезла за поворотом. Он вскочил на ноги, догнал женщину и спросил:
– Иде тут детский синаторий? Дочь у меня тама лежит, уже неделю ее не бачив, то есть не видел.
– Детский садик имеете в виду?
– Воно шось таке. Много, должно, малышей тама…
– За пятьсот будет.
– Када я привозил свою Лялю, было триста, – солгал Иван и был доволен, что он может так правдиво лгать, коль ему верят.
Он быстро посеменил по указанному направлению и увидел красивое четырехэтажное здание, подошел к входу, сел на скамейку и стал нажимать на кнопки маленького аппарата, что носил в правом кармане брюк.
Ну, теперя надо бежать. Теперя надо больницу, где лежат раненые. Как и в первом случае, Иван поравнялся с женщиной, что несла в авоське картофель, спросил, где тут больница и она ему так же, не спрашивая, зачем ему это нужно, подробно рассказала, как пройти к зданию больницы и посеменила дальше.
Ваня так же послал сигналы– координаты и довольный, что выполнил новое задание, направился вглубь города. А какое-то время спустя раздались мощные взрывы. Детские учреждения были снесены с лица земли. Свыше четырехсот детей погибли. Раненые тоже погибли.
Иван повернул обратно. Он хотел убедиться, что все сработало, как и полагалось, а потом его садистские наклонности увидеть корчившиеся в муках жертвы, приносили ему бандеровский кайф. Говорят, Степан Бандера, глядя, как отрубают малышу голову, приходил в экстаз. Он возбуждался и награждал исполнителя дикого ритуала половым контактом.
Иван увидел разрушенную больницу, но ни одного трупа. Это его не вполне удовлетворило, а когда подошел к детскому садику, раскиданные ручки, ножки, висевшие кишки на гребне забора привели его в восторг. Он достал смартфон и включил камеру, совершенно потеряв бдительность. Два бойца очутились рядом и оба, один слева, другой справа сунули ствол в ушную раковину.
– Не двигаться!
– Та шо? Шо? Я тутечки просто прохаживаюсь. И решил отснять ето безобразие. Здурели люди совсем, малышей умерщвляют. А кто будет родину защищать?
– Ты тоже родину защищаешь?
– А то, как же? Видите я с фотоаппаратом?
– Руки за спину!
– Шо? Я жаловаться буду!
Один боец опустил ствол и тут же, молниеносно дал бандеровцу в глаз. Бандеровец накрылся ногами и расхныкался. Получив еще один удар в ребра кованым сапогом, затих.
– Ну что, показания давать будем? Мы все равно знаем, что ты сволочь, что ты бандер и морда у тебя бульдожья. Вставай, вывернуть карманы, живо.
– Я все скажу, только не убивайте. Я …ничего такого не сотворил, я наводчик, только сегодня пришел в город, присматривался. Я не хотел воевать. Браток, дай закурить. Во имя отца и сына, – начал креститься Иван.
– Мы тебе пока устроим экскурсию, а показания дашь потом. Руки за спину!
Иван покорился. Ему надели наручники, в которых неудобно было ходить, и теперь сильнее выпирал живот.
– Вот этот дом – твоя работа? Признавайся, а то хуже будет.
– Не видел, не знаю. Куда вы меня ведете? Не убивайте меня, у меня в Ивано-Франковске жена и шестеро детей, кто их кормить будет. Я просто не знал, зачем нас сюда доставили, а потом предложили подзаработать.
– На жизни детей, так?
– Я к гибели малышей не имею никакого отношения, мне, правда, предлагали, но я кахтегорически отказался. Я хочу попросить политическое убежище в России. Сделайте меня беженцем. У нас 438 человек сбежали в Россию. Их там встретили как братьев, покормили, напоили, оказали медицинскую помош и отправили домой. Их уже вернули на хронт. И я так хочу, почему бы нет?
– Если дашь правдивые показания, может и тебя отпустят.
– Дам, дам, что тут такого?
Новость о том, что Луганску грозит гуманитарная катастрофа, обрадовала военное руководство карателей.
– Вот теперь мы победим! – воскликнул министр обороны Полдурак. – Вот теперь я получу звание маршала. Если не получу сейчас, то не получу никогда. Ай да Полдурак, ай да министр обороны!
Он был в новой военной форме, выглядел очень молодо с надвинутой на глаза фуражкой, производил благоприятное впечатление. Бандеровцы и другие солдаты войск украинской армии, всегда ходили в грязной одежде, а некоторые были без обуви и без гимнастерок, но с обязательным атрибутом – автоматом за спиной.
В белых перчатках Полдурак бросился помогать солдатам заряжать ракетами систему Град и даже подносить с кем – то тяжелые снаряды, и быстро покрылся потом.
– Господин министр, будя вам трудиться, глядите, какие у вас белые ручки как у моего ребенка попка, ён недавно родился во Львове, то бишь в Лемберге.
Министр вытер пот с лица белой перчаткой и тут же отправился в бункер. Туда недавно насильно привезли генералов. Все генералы – люди старшего возраста больше всего боялись попасть на передовую. Шутка ли, пройти войну и так много лет отдать вооруженным силам Украины и тут бесславно погибнуть от рук сепаратистов. Генералы помоложе, как бы заразились этим страхом и тоже всякими правдами и неправдами старались избежать передовой.
