— Вы знаете Восьмерку?
Молина одновременно кивнула и слегка пожала плечами:
— Безвреден.
Это было не совсем то, что Темпл хотела бы слышать о выбранном ею частном детективе.
— Восьмерка позвонил мне вечером, сказал, что след привел к отелю “Хилтон”. А потом он потерял ее, эту особу.
— Ее?
— Я сама удивилась. Может, она просто подставное лицо?
— Она пособник, а не подставное лицо. Вы отдали деньги без всяких гарантий возвращения котов?
— Похититель не оставил нам свою визитку. После того, как я получила второе письмо, я решила, что он играет честно, и поэтому пошла в назначенное место, чтобы забрать Бэйкера и Тейлора.
— А вместо этого убийца вернулся, чтобы совершить еще одно преступление. Правильно? Вы ведь именно это подумали?
— Можете сомневаться, лейтенант. Но он напал на меня с вязальной спицей.
Роскошные брови Молина поднялись примерно на миллиметр:
— Немедленно объясните, что значит “он” и что значит “вязальная спица”! Как вы это разглядели в темноте?
Темпл отпила немного диетической колы, которую ей тут дали. Ее горло болело. Наверное, не надо было отказываться от медицинской помощи.
— Хороший вопрос. Я решила, что это был мужчина, просто инстинктивно. Понимаете, голый инстинкт. Человек был крупнее меня, но большинство женщин тоже крупнее. Однако у меня было ощущение, что мое тело придавлено мускульной массой… и…
На лице Молина появилась почти настоящая улыбка:
— Мужчины движутся не так, как женщины. Даже в темноте.
— А спица… Когда я обнаружила, что мою сумку проткнули, это была первая мысль, которая пришла мне в голову.
— Сумку? Покажите.
Темпл вытащила сумку из-под стола:
— Что еще могло проделать такую дырку?
При ярком свете отверстие — идеально круглая дырочка — явно совпадало по размерам с вязальной спицей номер пять. Темпл передернулась.
— Эта сумка мне тоже протребуется в качестве улики.
— Ну, нет! Я без этой сумки жить не могу. Она очень вместительная, у меня в ней все на свете!
Молина покачала головой:
— Выложите все это, мы найдем вам несколько пакетов, чтобы унести ваши вещи домой.
Пока Темпл выкладывала свои вещи — практически, свою жизнь! — на стол перед лейтенантом, слово “домой” звенело у нее в голове колоколом надежды.
Она вытащила косметичку и органайзер — и то, и другое размером со среднюю курицу, несколько смятых салфеток из кафе-мороженого, ключи от машины и кошелек, три мятных леденца, примерно пятнадцать просроченных купонов из химчистки, маленькую отвертку, пачку бумажных носовых платков, три пакетика диетической заправки для салата, швейный набор в форме клубники и так, разные мелочи.
— Вы что, собрались в дальний поход? — осведомилась Молина.
— Слушайте, эти вещи спасли мою жизнь, когда убийца попытался меня укокошить!
— Итак, вы сами это сказали: убийца. Какое отношение убийство Честера Ройяла имеет к похищению двух котов?
— Может, убийца рыщет по Конференц-центру каждую ночь, как Призрак Оперы, подкарауливая всех, кто попадется ему на пути? А я случайно попалась, когда шла на встречу с похитителем.
— Конференц-центру понравится такая реклама, Барр. Кстати, никакие коты не объявились. Вы понимаете, что это значит?
— Их что, забрал убийца?
— Никто не собирался возвращать котов. Их использовали, чтобы заманить вас в Конференц-центр после закрытия. Одну, в темноте.
— Да это смешно, кто мог… — Темпл ахнула: — То есть, убийца охотился… за мной? Почему?
Молина вздохнула:
— Я не люблю руководствоваться инстинктом, но, похоже, убийца считает, что вы слишком много знаете.
— Я?! Только потому, что я споткнулась о труп?
— Я подозреваю, что ваши туфельки тридцать четвертого размера за последнее время споткнулись о множество разных важных вещей. Бад Даббс сказал мне, что вы все эти дни носитесь по городу, как ошпаренная, что выглядит необычно даже для вас.
— Это моя работа. Я должна быть в курсе всего.
— А работа убийцы следить, чтобы никто не был слишком уж в курсе всего, что касается убийства. Когда я узнала о том, что коты были использованы, чтобы заманить вас в Конференц-центр сегодня вечером, я сразу подумала, что их похитили неспроста.
— Отвлекающий маневр?
— Да.
— Это глупо. Никто не знал, что коты пропали, кроме “Б энд Т” и меня. Какой из этого отвлекающий маневр, если все держится в секрете? Для кого?
— Никто ничего не знал благодаря тому, что вы и Эмили Эдкок так чертовски замечательно все скрывали. Выкуп был таким небольшим, потому что никому эти деньги не были нужны. Нужен был шум, а вы его предотвратили, при этом бегали и везде совали свой нос, расспрашивая каждого встречного-поперечного по поводу убийства.
— Вы предполагаете, что я узнала что-то важное?
— Мне неприятно это признавать, но похоже, что так. И, скорее всего, вы сами об этом не догадываетесь. У вас прямо призвание какое-то мешать следствию.
— Нечего на меня наезжать! Разговаривать с людьми, которые в чем-то замешаны, действительно моя работа! И у меня для этого больше возможностей, чем у следователя.
— Ну, смотрите. Это ваши похороны[75].
— Я понимаю, что вы имеете в виду. У вас есть улики против кого-нибудь конкретного?
