— Нет, — Молина выглядела даже более трезвомыслящей, чем обычно. — Ключ к убийству — это мотив. И это оставляет нам слишком мало улик. Очевидных улик.
— Честер Ройял был извергом. Каждый имел мотив: трое его ведущих авторов, бывшая жена, бывшая ассистентка, а ныне пиар-директор “Рейнольдс, Чаптер и Деус”, даже, думаю, его старый друг адвокат, — перечислила Темпл.
— Я знаю про всех, кроме адвоката.
— А вы расскажете мне, что вы нашли про тот случай с врачебной практикой?
— Сначала вы.
— Эрнест Джаспэр. Забавный старик из Миннесоты. Остановился в “Хилотоне”. Честер держал его под рукой на случай, если кого-нибудь из неуверенных авторов, типа Мэвис Дэвис, нужно будет приободрить. Так или иначе, именно Джаспэр был адвокатом Ройяла в деле о нарушении врачебной этики в пятидесятых в Иллинойсе: женщина умерла на столе во время аборта, который, как уверяла ее семья, она делать не собиралась. Но, если вы проверили то дело, вы все это и так знаете.
— Не в деталях. В те времена прессе не разрешали раздувать скандальные дела об абортах. Судебные документы были мне посланы, но еще не пришли, это займет какое-то время. Мы занимались этим случаем все выходные, отложив все остальное.
Темпл подумала, что “все остальное” — это она и пропавшие коты.
— Выходные… неужели прошло всего лишь два дня выходных? — она внезапно почувствовала себя такой усталой и опустошенной, что ей, пожалуй, трудно было бы набраться достаточно сил, чтобы произнести собственное имя.
— Я подозреваю, что ваши взбаламученные мозги пришли к выводу, что какой-нибудь наследник давно умершей женщины явился, чтобы отомстить.
— Так далеко я не заходила, мне просто показалось, что это давнее дело из прошлого жертвы выглядит довольно интригующе. А вы так не думаете?
— У жертв обычно бывает много интересных случаев в прошлом. Но это дело об аборте было десятки лет назад. Слишком притянуто за уши.
— Где написано, что убийца должен обязательно нанести удар, пока его ярость не остыла? Это свободно может быть какая-нибудь жертва медицинской небрежности из прошлого Ройяла. Почему бы и нет?
Молина покачала головой:
— Почему именно сейчас, в таком случае?
— Имеете в виду, зачем ждать так долго?
— Именно. Речь идет о сорока годах. Жертва медицинской небрежности уже должна была выйти на пенсию.
Темпл некоторое время пыталась выбраться из тупика своих рассуждений, потом подняла голову:
— Это могло бы объяснить вязальную спицу!
Молина опять покачала головой:
— Ага, добрая Матушка Гусыня в роли киллера. Вы перевозбудились. Попрошу кого-нибудь отвезти вас домой.
Молина прошла к двери, распахнула ее и отдала несколько распоряжений, прежде чем вернуться и встать над понурой головой Темпл:
— Я велела отогнать вашу машину к “Серкл Ритц”, так что завтра вы можете продолжать носиться по вашим идиотским делам.
— Правда? Спасибо. Мило с вашей стороны.
Вошел полицейский с кучей бумажных пакетов. Темпл сгребла в них содержимое своей сумки и встала. Ноги у нее подкашивались. Ладно, только бы шпильки выдержали, а она переживет.
Молина проводила ее до двери комнаты:
— Если что-нибудь вспомните, немедленно сообщайте мне.
— Конечно.
Даже если это будет означать сотрудничество с… плоскодонкой, — подумала Темпл, подавив смешок.
Но, не успев выйти за дверь, она обернулась, прижимая к груди переполненные пакеты:
— Записка на груди!.. — эта мысль блеснула в ее измученном мозгу, точно розовый неон фламинго на вывеске “Хилотона”: — Что, если Честер Ройял был убит по причинам медицинского, а не редакторского свойства? Что, если записка на трупе означала не “стет”, как значок редактуры, а “стет”, как… сокращенное “стетоскоп”?
Единственная вещь на свете, которая может заглушить Полуночника Луи, когда он исполняет джазовое соло для окрестных барышень на какой-нибудь из ночных улиц — это полицейская сирена. Когда я ее слышу, я стараюсь убраться подальше. Именно это я и сделал, когда сбежал из моего зловещего пристанища, городского приюта для бродячих животных, — помчался от нее со всех ног.
Как я смог совершить этот неслыханный побег, заслуживает отдельного рассказа. Давайте признаем, друзья, что статистика выживания в таких обстоятельствах составляет ноль минус зеро. Несмотря на обилие открыток, которые люди любят вешать на стену в кухне, изображающих пяток котят в корзинке, возле аквариума с золотыми рыбками, или в другом, столь же сентиментальном антураже, жестокая правда кошачьей жизни состоит в том, что четверо из пяти этих сладких кисок не доживают до своего первого дня рождения.
Я еще не впал в маразм до такой степени, чтобы игнорировать обстоятельства, хотя некоторые и склонны к идиотизму подобного рода в таком городе, как Лас-Вегас.
Обстоятельства заключались в том, что голова мисс Темпл Барр в настоящее время была занята гораздо более важными вещами, чем спасение моей шкуры.
