Нужно было отвлечься. До обеда он читал книгу, затем пообедал котлеткой из индейки и понял, что эта была последняя и пора идти в магазин, чтобы пополнить запасы. Этого он совсем не хотел. Было ровно тысяча двадцать минут, когда в дверь постучали. Котофильд вздрогнул. Что же делать?
Мечты о кладе и новом доме не позволяли Котофильду выгнать девочку. Он вздохнул и открыл дверь. На пороге стояла Сирень с сияющей улыбкой на лице, а на её плече, как всегда, сидел Пунктик.
– Привет, Котофильд! Я пришла пораньше, чтобы успеть побольше исследовать, – радостно сказала Сирень, глаза её блестели от возбуждения.
Котофильд заставил себя улыбнуться в ответ.
– Лучше бы вовремя, – пробурчал кот, но быстро исправился. – Привет. Проходите скорее.
– Ты в хорошем настроении? – настороженно спросила Сирень.
Котофильд ещё раз улыбнулся, хотя не был уверен, что улыбка была дружелюбной.
– Всё хотел спросить, почему твоего паука зовут Пунктик? – вместо ответа Котофильд решил сменить тему и не прогадал.
Сирень погладила паука и стала рассказывать:
– Раньше его звали Сеточник, он же плетёт паутину. Они на сетки похожи. Плетёт паутину-сетку – Сеточник. Но у него есть пунктик – он всегда со всем соглашается.
Котофильд ухмыльнулся:
– Он от природы молчалив, поэтому соглашается.
– Не-е-е. Просто он всегда на моей стороне, так ведь? – Сирень посмотрела на питомца.
Котофильд посмотрел на паука. Пунктик три раза кивнул.
– А мы так и будем стоять здесь? – спросила Сирень.
– Ой! – ответил Котофильд. С гостеприимством он уже провалился. – Проходите.
Сирень вошла в дом. Пунктик сполз с её плеча и начал ходить по комнате.
– Мы обязательно найдём что-то удивительное сегодня, я это чувствую! – воскликнула девочка.
Котофильд молча наблюдал, как Сирень начала настраивать свой прибор. При включении металлоискатель издал протяжный писк. Котофильд сморщился и быстро отвернулся, чтобы девочка не заметила его недовольства. Он увидел, как Пунктик забрался на стену и стал плести свою паутину. Прибор пищал, паутина увеличивалась, а с ней росла злость внутри кота.
– Вот и всё! С чего начнём? – весело спросила девочка. Котофильд повернулся и снова натянуто улыбнулся.
– С сада, – сказал он. Свежий воздух мог помочь ему.
– Почему? – Девочка посмотрела по сторонам, ей так хотелось найти клад именно в доме, ведь в саду не так таинственно и интересно.
– Потому что так легче прятать, а значит, и искать, разве непонятно? – Недовольство вырывалось наружу, но Котофильд всё ещё хотел его сдержать. – Я хотел сказать, что… что… В саду …. Лучше начать с сада, и всё.
У Котофильда не получилось выкрутиться, и он направился в сад.
– А почему у тебя так грязно? – спросила Сирень у него за спиной.
Котофильд закатил глаза. Он так хотел ответить, что это не её дело, но образ большого сундука с кладом, гамак в саду и ничегонеделание весь день вновь замаячили перед ним.
– Лапы не доходят прибраться! – ответил он самой распространённой у людей фразой. Правда, у них в ней звучат «руки», но у него-то лапы, и вот они и не доходят.
– Хочешь, помогу? – предложила Сирень.
– Зачем тебе это? – резко обернулся кот.
Сирень смотрела на него своими большими и добрыми глазами.
– Так будет красиво.
– Не до красоты сейчас, – отмахнулся кот.
Сирень кивнула, но было видно, что такой ответ её не устраивал. Кот натянуто улыбнулся, развернулся и вышел в сад. Сирень с Пунктиком последовали за ним.
Перед ними предстал большой заброшенный сад, всё ещё сохранявший свою красоту. Высокие травы и сорняки создавали зелёный ковёр, по которому редко ступала человеческая нога. Старые деревья грустно вздыхали. Ветер разносил их грусть по всему саду, а иногда и за его пределы.
По саду петляли узкие, почти исчезнувшие тропинки, покрытые опавшими листьями. Везде были разбросаны старые, полуразрушенные каменные скамейки, на которых когда-то сидели люди, наслаждаясь пением птиц и шелестом листьев. Теперь эти скамейки были пристанищем для мха и насекомых.
В центре сада находился маленький пруд, покрытый водяными лилиями. В тёмной воде отражались ветви деревьев и редкие проблески солнечного света. Вокруг пруда высокие камыши и осока создавали тихую и укромную зону, где прятались кузнечики и лягушки.
Цветы, когда-то ухоженные и яркие, теперь росли хаотично, пробиваясь сквозь сорняки и траву.
Котофильд медленно брёл по узкой тропинке, стараясь не наступить на дикие цветы, которые росли повсюду. Он остановился у старого дуба и огляделся, вспоминая те времена, когда сад был опрятным и полным жизни.
Вдруг он заметил что-то блестящее среди сорняков. Котофильд подскочил и, разворошив траву, нашёл старую, потемневшую от времени монету. Он усмехнулся:
– Неужели я думал, что всё так просто?
За его спиной раздался мелодичный голос Сирени.
– Видишь, как здесь может быть красиво, если чуть-чуть постараться? – она показала на небольшую клумбу, которую успела очистить от сорняков за те несколько минут, что Котофильд был занят своими мыслями.
Котофильд вздохнул и посмотрел на Сирень:
