У Геннадия, молодого дизайнера, наступает черная полоса, неудачи тянут его ко дну. Он получает необычное предложение от компании «Заслон», и для того, чтобы изменить свою жизнь, соглашается на то, что испугало бы каждого. Какую цену Гена заплатит за смелое решение вступить на путь развития?
– Ты уволен.
Наступила тишина, в которой отчетливо слышалось, как летит время внутри круглых настенных часов с большими черными стрелками, напоминающими лопасти вертолета. Т-и-ик-так, т-и-ик-так.
– Но вы же говорили, что я могу все исправить, – сказал Гена, услышав в своем голосе мольбу и внутренне содрогаясь от стыда.
– Все верно, но уже не у меня в компании, – с улыбкой ответил Алексей Сергеевич. В глазах начальника мелькнула смесь отвращения и брезгливости, словно он увидел перед собой кучу блевотины.
– Но я хотел…
– Я уже все слышал, – перебил его Алексей Сергеевич, вытирая выступивший на лбу пот синим шелковым платком, – можешь выметаться отсюда, больше ты никогда не будешь работать в дизайне. Нигде, даже в захудалой фирме-однодневке, где офис находится в подвале, и компьютеры 2008 года, на которых даже Powerpoint лагает – я об этом позабочусь. Проводите его.
Последние слова были обращены к двум охранникам, которые неподвижно стояли по обе стороны от двери. Гена никак не мог запомнить их имен.
– Ну что сидишь? – послышался голос одного из громил, ладонь с неровной татуировкой 1999 на пальцах плотно легла на плечо.
Гена поднялся. Он никак не мог отделаться от ощущения, что стал участником розыгрыша. Вот сейчас послышится веселый смех, ему скажут что-то вроде «это шутка, а ты повелся», и Алексей Сергеевич будет улыбаться вместе со всеми. Хотелось спрятаться куда-нибудь под стол, как это было в детстве, когда он чуть не сжег дом, играя с электрической горелкой, и отец бегал за ним с широким кожаным ремнем в руках. Гена понимал, что накосячил слишком сильно. Эта работа была его шансом раздать долги. Теперь придется просить об отсрочке у людей, которые не любят шутить.
Через прозрачную перегородку на него беззастенчиво смотрели буквально все сотрудники офиса, даже разработчик Саша, который обычно никогда не поднимал головы от двух своих мониторов. Гена видел, как коллеги перешептывались, многие смотрели на него с жалостью, кто-то с презрением.
Гена не помнил, как оказался на улице, он шел за охранником словно во сне. Сгущались тучи, и первые капельки дождя уже начинали беспокоить прохожих – люди открывали зонты, кто-то просто ускорял шаг. Маша, секретарша Алексея Сергеевича, торопливо вручила Гене коробку с личными вещами. Рабочий планшет, разумеется, забрали, он считался собственностью компании. Картонная коробка, поначалу казавшаяся легкой, с каждой минутой становилась все тяжелее. Тратиться на такси не хотелось. Гена вздохнул и медленно пошел к остановке.
***
Дома его встретила неубранная квартира. Под ногами попадались носки, нестиранная одежда, пустые бутылки, пакеты из-под заказной еды и другой мусор. Гена запинался после каждого шага, словно брел через непроходимый лес. Оставив коробку с вещами в прихожей, он пошел вглубь коридора и несколько раз чуть не упал, запнувшись обо что-то.
Дальше начиналась территория относительной чистоты, где не нужно было внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться. Последний раз Гена убирался, когда они с Наташей еще были вместе. С тех пор как она ушла, каждые выходные Гена собирал компанию приятелей у себя и открывал собутыльникам душу, рассказывал, как ему плохо. Он даже пробовал набирать Наташу, но после первых двух звонков и нечленораздельной речи в трубку она перестала ему отвечать. Один из приятелей, Миша, который учился на психиатра, сказал, что у Гены депрессия, и посоветовал обратиться к врачу. Гена не верил, что может быть болен, но с каждым днем радость все больше уходила из его жизни, а мусора в квартире прибавлялось. Он ежедневно переносил уборку, говоря, что завтра соберется с силами и выбросит весь мусор, но постоянно находил причину снова отложить на потом.
Он проверил электронную почту: в ящике был лишь спам и несколько сообщений с красными восклицательными знаками – оповещения о просрочке платежей за коммунальные услуги. Ничего полезного, что помогло бы ему выбраться из тех проблем, в которые он сам себя загнал. Зазвонил телефон, Гена взял трубку.
– Ну что, все нормально? – послышался голос его университетского приятеля Лехи.
– Меня уволили, – ответил Гена.
– Ого, я в шоке, а как так получилось?
Гена отчетливо представил себе лицо Лехи, который наверняка ехидно посмеивался, прищурив глаза, – он всегда так делал, когда слышал, что с приятелем или даже родственником, произошли какие-то неприятности. Ему вдруг отчаянно захотелось оказаться рядом с Лехой и стереть злую ухмылку с его лица. К сожалению, их разделяло расстояние.
– Я попытался провернуть то, о чем мы говорили на прошлых выходных, – ответил Гена, сжимая кулаки в бессильном гневе.
– Тебе же сказали не торопиться!
– Знаю, но времени у меня было в обрез, я не мог больше ждать.
– А сейчас ты и без денег, и без работы, – ответил Леха и притворно вздохнул.
