— Получается, вы не уследили за своим послушником?
— Мы все молились за его душу, но насильно мил не будешь. Всё что мы могли — это молиться.
— Понятно — ответил Кошкин. — Вы свободны, отец Бонифатий.
Священник спешно покинул машину. Кошкин пересел на пассажирское сидение и стал пристально наблюдать за поведением священника.
— А он не сбежит? — спросил я.
— Кто, Тощенко?
— Нет. Вш… Вши… Вшишьчну — Джакшу.
— Нет.
— Ты хочешь разворошить секту?
— Нет. — сухо ответил Кошкин, и азартно приказал. — Трогай, шеф.
Я толком не знал куда мы направляемся, но судя по расходомеру, и скорости падения уровня топлива. мы совершенно спокойно могли доехать до полярного круга и даже немного обратно. Бодрая, но слегка неустойчивая машина двигалась по дороге легко и изящно. Кошкин совершенно не переживал ни за мои навыки вождения, ни за сохранность вполне себе душевно сделанной реплики Волги.
Но и я старался не показаться неумёхой, я быстро вспомнил навыки вождения, и дополнил их эльфийскими рефлексами и зрением. Я никогда не включал дальний свет. Совсем наоборот, я старался по возможности выключать фары и ориентироваться в инфракрасном спектре. Но когда я почти в полной темноте увидел стадо коров прячущихся в высокой траве, и снизил скорость, Кошкин не понял моего поведения. Уверен, он подумал что я хотел избавиться от него. Но перед нами на дорогу, совершенно неожиданно для Ивана выскочил игривый мохнатый телёнок, Кошкин резко изменился в лице.
— Как ты? откуда ты знал? — удивился Кошкин — А, смотрел на шевеление камыша…
— Ммм, нет! — с гордостью ответил я.
Мне даже тормозить не пришлось. Я просто убрал газ и спокойно объехал несбитое животное. А Иван наконец начал проявлять некий интерес ко мне.
— Хорошо водишь. Но как ты предсказал?
— Я видел их в инфракрасном спектре.
Иван ещё раз взглянул на меня с нескрываемым удивлением, но всё же решился признать мои достижения.
— А твои дочери, они тоже так могут?
— Ну почти. В инфракрасном они тоже немного видят. Но у них другие "папкины подарочки".
— Расскажешь?
— Надо же, мне всё же кое-что удалось скрыть от вас? — посмеялся я.
— Да расскажи, мне тоже интересно.
— Ну ладно. — сказал я и подождал пока выедем на пустую прямую дорогу.
Я выключил весь свет и начал:
— У нас половой диморфизм намного сильнее чем у людей. Хотя внешне это и не заметно. Девочки-эльфийки обладают более человеческой сенсорной системой, правда расширенной. Могут там у младенцев болячки унюхать, запахи человеческие и эльфийские — это их стихия. У меня гиперхромия. Я вижу всё — от тепла следов, до мягкого рентгена. Эх, если бы ты знал, как красиво мир выглядит моими глазами! Нет такого экрана, чтобы я мог тебе показать. — сказал я и сально улыбнулся Ивану.
Иван даже немного напрягся, из чего я сделал вывод, что мой шантаж утром в отеле, всё же имеет на него влияние.
— А вот мой сын, он не только с рождения обладает моими зрительными способностями, но ещё и плотность фотоцитов у него в два раза выше. В хорошую погоду, он видит спутники Юпитера.
— У тебя есть сын? — удивился Кошкин. — И что, он тоже… — кошкин указал на мою грудь.
— Вообще-то у меня их трое, странно что ты не знал. И да, Авель — прирождённый эльф.
Кошкин немного помолчал. Он ещё раз глянул на меня, вероятно пытаясь представить себе Авеля, а потом задумался. Он снял туфли с ног, отодвинул кресло назад и закрыл глаза.
— Один вопрос в день, помнишь?
— Помню. — недовольно спросил Иван. Он тяжело вздохнул и добавил. — спрашивай.
— Я ведь здесь не случайно, так? Вы ведь хотите выйти через меня на Вишневского?
Кошкин глубоко вздохнул и стал отвечать.
— И да и нет. И ты и Вишневский не так глупы, чтобы знать друг о друге слишком много. Более того, Вишневский изрядно постарался, чтобы выдать твоих детей за биопанков первой категории.
— Первой категории?
— Ну да. Незначительные вмешательства в генетику. Вырезание болячек по технологии Crisp, цвета глаз волос, формы подбородков, прочие мелочи. Мы догадывались что британцы вцепились в тебя зубами не просто так, но доказательств у нас не было.
Речь кошкина становилась всё более раскованной и беззаботной. Он говорил так, как будто на время перестал быть стражем порядка и спокойствия. Ненадолго он стал лишь простым человеком, который просто размышляет и прикидывает.
— А потом ты. Как гром средь ясного неба. Наши очень любят работать с Вишневским, он редко даёт обещания, но всегда их держит. Кроме того, он весьма сдержан в словах, не кидается оскорблениями, как мелкие популисты. Вероятно сказывается его невысокое происхождение.
— Да, в простом польском народе за кривые слова можно мигом зубов лишиться.
— У вас тоже? — удивился Кошкин — Странно. Никогда бы про поляков такое не подумал. Думал у вас там стратификация, шляхтичи, всё такое.
— И вы считаете что он затеял хитрую игру? Он прислал меня как жест доброй воли, а сам крутит какие-то мутные дела?
— Я пока не знаю. Долг обязывает меня так думать. А ты как считаешь?