Но сколько бы мы не приближались к городу, здания всё не переставали расти. Маленькая башенка на крыше здания при приближении оказывалась чуть ли не стоэтажным небоскрёбом. Тоненькая нить, натянутая между зданиями как бельевая верёвка, превращалась в четырёхэтажную автомобильно-железнодорожную трассу, соединявшую много сот метровую рукотворную пропасть.
Но сильнее всего впечатляло мастерство зодчих. Каждая деталь, каждое окошко, каждый фасад балкон или панорамное окно выглядело, даже не знаю с чем сравнить, как бы дружелюбно. В этом городе не было места довлеющим необъятным плоскостям или формам. Все они были как будто созданы для людей. Казалось, в этом городе можно было забиться в любую щель, выйти на самую просторную крышу или площадь и чувствовать себя уместным. Этот необъятный, единый организм не чурался ни чистыми формами, ни изысканной деталировкой, но при этом ни одна часть не выглядела чужеродной. Все детали стояли на своих местах, а в необъятном пространстве между ними всегда оставалось место для человека.
Пока мы поднимались по одной из дорог на триста пятьдесят четвёртый этаж, под нами мелькали воздушные реки с плывущими кораблями, мимо нас проносились мотоциклы. Молодые байкеры спрыгивали со специальных трамплинов в пропасть, а потом с тихим свистом взмывали вверх на раскладных крыльях, а иногда, они их даже не раскрывали. Причудливые воздушные движители прижимали мотоциклы к фасадам зданий, и они носились по плоским почти вертикальным поверхностям как водомерки по пруду. Иногда, байкер мог сбросить своего спутника, и тот расправлял воздушный костюм, и мягко приземлялся в трубу. Я был так поражен их грацией, что даже не сразу понял: из трубы выходил особый ламинарный поток воздуха, который позволял летуну мягко замедлиться, и приземлиться совершенно безопасно.
Кошкин высадил меня напротив входа в крошечный, не более пятидесяти этажей, небоскрёб, отдал машину роботу парковщику, посмотрел на меня издевательски довольными глазами и спросил:
— Ну что, хочется выпендриваться?
— А-а-а.
— Может быть ты меня хочешь чем-то удивить?
— Не-а. — промычал я не закрывая рот.
— Ну вот и славно. — Кошкин похлопал меня по плечу и пояснил — Это блошиный рынок. Если во вселенной что-то существует, то здесь это можно достать. Разузнай что-то про старые спутники, начни с двадцатого этажа и выше, ниже в основном бытовая техника и мебель. А я тебя скоро найду.
— Эй, а как же, как же… — вдруг перепугался я — А как же будь осторожен, мегаполис опасное место, опасные люди?
— Забудь про эти дурацкие штампы. Здесь люди делом занимаются, им некогда ерундой страдать, никому ты тут нафиг не нужен. Так что иди и тоже займись делом.
Первое что я сделал, это отправился в фастфуд. Инфоциты на материнском контуре биодэки хотя и восстановились, но всё же инфосом не хватало. Я просто не мог получить доступ к информации, зашифрованной в моих биодисках, разбросанных по всему телу. Ответственно заявляю: если ваша биотроника истощилась или требует обновления — плотный бутерброд из ржаного хлеба с основательно зажаренной говядиной, ломтиком моцареллы и капустным листом — то что доктор прописал. Но не нужно ложиться спать, наоборот, нужно помочь желудку небольшим количеством овощных и фруктовых соков и прогуляться чтобы разогнать кровь. Собственно так я и поступил.
Огромное, просторное пространство, состояло из крупных светлых магазинов, облепивших своими витринами двухэтажные коридоры с галереями. Галереи переплетались в трёхмерном лабиринте, и соединялись светлыми атриумами, уходящими в небеса на десятки этажей. Вся многомерная структура была пронизана как обычными лестницами и эскалаторами, так и чем-то напоминающим пожарные столбы, только двунаправленным.
Обстановка больше напоминала гимнастический зал в разгар тренировки, чем привычное городское пространство. Горожане, как молодые так и старики, были одеты в странные, шелестящие синтетические костюмы, напоминавшие пончо. Они носились по коридорам как спортсмены на пробежке, ловко цеплялись за канатные эскалаторы, и в считанные секунды преодолевали несколько этажей вверх, а потом хватались за нисходящую сторону петли и так же легко скользили по ней, буквально спрыгивая чуть не с пятого этажа. Никого совершенно не удивляло, если щуплый бородатый старик, перепрыгивал через поручни на высоте девятого этажа, руками перенаправлял свой вес и меньше чем за секунду, как ни в чём не бывало легко приземлялся на восьмом и шел дальше. Те кто просто прогуливался или отдыхал, или нёс что-то громоздкое или тяжелое, с удовольствием пользовался самыми обычными лестницами, эскалаторами или неторопливыми лифтами. Так поступил и я.
— Прикинь, я с такой барышней познакомился на свечке. — сказал один парень другому в лифте.
— Рыжая, такая, в синей распашонке? — ответил второй, и стал проверять прочное крепление полотна ткани к рукаву.
— Да-да, она самая.
— Так это же Варя, она отмороженная пешеходка! — Ты на своей распашонке хрена с два за ней угонишься.