– Преследовать меня бессмысленно, – я дала небу еще пятнадцать секунд, прежде чем ответить: падающая звезда, комета, что угодно – прежде чем опустила голову и пошла, – я никогда не приму твои двойные порции. Можешь уже прекратить.
Мне не нужно было смотреть на него, чтобы знать – уголки его губ приподнялись, когда мой живот заурчал. Громко.
– Хм-м-м… – Нэш подстроился под мой шаг. – Ты действительно хочешь пойти в столовую одна, в темноте, чтобы вернуться после того, как выяснишь, что она закрыта?
«Перевод: неужели ты настолько упряма?» Я приподняла плечо в недоуменном пожатии и катапультировалась на рекордной скорости.
– Не стану пенять на зеркало, если оно чертовски право.
– Поговорка звучит не так. – Рука Нэша метнулась и остановила меня, когда из-за поворота выскочила машина.
Мое сердце колотилось в груди, мешая мне возразить, когда он поменялся со мной местами, чтобы идти ближе к дороге.
Когда я, наконец, пришла в себя, я поняла, что мне следовало бы поблагодарить его. Вместо этого я продолжила свою стремительную прогулку.
– Не стоит пенять на зеркало, если сам урод.
– И не так. – Он сунул руки в карманы брюк. Мы ждали сигнала светофора. – Кстати, я тебя не преследую. Я – волонтер этой столовой. Более того, в основном я спонсирую ее.
– Мы оба знаем, что столовая закрыта. Сейчас… – Я схватила Нэша за руку, чтобы взглянуть на часы, но бешеный ритм его пульса под моими пальцами отвлек меня. Определенно, это был необдуманный поступок. – Эм-м-м.
– Десять сорок шесть.
Я вполне могла умереть, глядя, как он веселится, так что я уставилась на небо. Мы все еще ждали светофор. Я поделилась с тобой тайнами. Ты послало мне Нэша. Что за дела, чувак?
– Верно. – Я опустила голову. – Десять сорок шесть.
– Если ты знаешь, что столовая закрыта, почему ты идешь туда?
– Надежда, юный кузнечик. – Я завернула за угол дома, примыкающего к столовой, вспоминая записку, где он рассказывал, как просил Бетти найти его надежду. Нашел ли он ее? – Эта хрень меня воодушевляет.
– Как волшебные слова?
Я остановилась и сдалась, принявшись изучать его лицо с энтузиазмом отличницы. Он выглядел довольным собой. Чрезвычайно уверенный в том, что нашел точку давления на меня. Настоящими точками давления были вопросы, готовые сорваться с моих губ.
Самый важный из них – почему ты вообще стремишься накормить меня?
Я прикусила язык.
– Что ты знаешь о магических словах?
– Что ты выглядишь дерьмово, когда бормочешь их во время встреч с поставщиками. – Его рука легла мне на живот, когда мимо нас по перекрестку промчалась машина. Пресс напрягся от его прикосновения, футболка показалась вдруг слишком тонкой. Тогда как он, казалось, вовсе ничего не заметил. – Люди пялятся на меня и задаются вопросом, какого хрена я нанял лунатика в рваных джинсах и «неведомых» футболках.
– Я не надевала «неведомую» футболку с тех пор, как…
Он изогнул бровь.
– С каких пор?
– Есть ли смысл продолжать этот разговор, или мы можем поесть… Стоп. Ты давишь на меня. – Я уперлась кулаками в бедра. Я подняла голову, сердито уставившись на Нэша. – Если ты думаешь, будто можешь вести незаметный ниндзя-допрос и таким образом впихнуть в меня еду, то ты такой же чокнутый, каким был.
– Не важно. – Он махнул рукой, указывая через дорогу. – Столовая закрыта. Свет выключен. Если только…
Ты ненавидишь меня, да, беззвездная ночь?
– Если только? – Я поджала пальцы на ногах, зная, что возненавижу любой его ответ.
– Если только ты не тот, кто жертвует чертову прорву денег, и у тебя нет ключа от этого места.
– Это звучит подозрительно, как подстава. – Я отступила на шаг, лишь сейчас осознав, как близко мы стояли. – Или еще хуже, как услуга.
– Да ладно, Тигр. – Его челюсть дернулась, взгляд метнулся вверх, так что я задалась вопросом, не разговаривает ли он с небом тоже. – Дай себе передышку.
– Только если ты скажешь, почему называешь меня Тигром. – Я приподнялась на цыпочки, гадая, что еще я могла бы выведать у него. Нэш чах над своими айнами, как Кардашьяны над машинами. Переживет, если раскроет несколько. – Никакого дерьма. И никаких размытых ответов, вроде тех, что ты давал на днях.
Он провел по нижней губе подушечкой большого пальца.
– Я скажу тебе, и ты вой дешь?
– Вот так просто.
Его проклятие заставило меня перекатиться на пятки.
– Это не просто.
Рубашка на пуговицах натянулась, когда он сунул руки глубоко в карманы брюк. Под рубашкой он был твердый как камень, мне стало любопытно, не треснет ли рубашка по швам. Он так сильно напоминал мне статую Сизифа, которую я нашла. Мне почти не терпелось показать ее ему, но я вспомнила, что позвонила в галерею и попросила вместо этого Сизифа забронировать Сизифа Поверженного.
Его взгляд опустился на мой живот, который издал намек на урчание.
– Хорошо. – Он провел рукой по волосам один раз. Жест, значение которого я так и не поняла.
– Реальное объяснение, – предупредила я. – Будь честен.
Ожидать его ответа было все равно что дочитать книгу и узнать, что следующий том выйдет лишь через год.
– Помнишь, когда я впервые сказал это? – Мускул на его челюсти дернулся, когда он спросил.
