– Когда я налетела на тебя во время котильона.
– Да. – Хмурое выражение, появившееся на его лице, могло покорять земли и свергать королей. – После того, как ты врезала коленом по яйцам Эйблу «Маленькому Члену» Картрайту. Дважды. – Он произносил слова так, как устанавливают взрывные устройства. Без угрызений совести.
Я нажала на кнопку перехода сильнее, чем было нужно.
– Хорошее было время.
– Я сказал это потому, что ты свирепая. – Нэш прикоснулся к моему локтю, пока я не обернулась к нему и не посмотрела в глаза. – Ты вышла из комнаты и выглядела, как воин, готовый уничтожить все, что встанет у тебя на пути, включая меня и Рида.
Некоторые люди хорошо воспринимают критику, другие – комплименты. Я подпадала под третью категорию – ни то, ни другое. В основном потому, что я мало с кем разговаривала, и еще меньше меня заботило чье-то мнение обо мне.
От этого принять комплимент Нэша было сложнее, чем могло показаться, поскольку он сопровождал скрытую угрозу заманить меня внутрь.
Я сунула руки в карманы, незаметно сжав их там в кулаки.
– Это не оскорбление? – Я едва слышала свои слова за стуком сердца.
– Ни в коем случае.
Сердце затрепетало, как колибри, и оно билось внутри меня, взмахивая крыльями в ритме, за которым я не могла угнаться.
Сердце. Я не могу сейчас разбираться с тобой. Уймись.
Я хотела задать так много вопросов.
Почему ты кормишь меня?
Почему ты зол на весь мир?
Почему ты зол на меня?
Ты в порядке? К то-нибудь задавал тебе этот вопрос с тех пор, как Хэнк умер?
Проглотив это все, я кивнула на противоположную сторону улицы.
– Зеленый свет. – Я нырнула мимо Нэша и первой добралась до двери.
Он мог бы попросить меня подвинуться, вместо этого он перегнулся через меня. Его живот прижался к моей спине. Он потянулся через меня и отпер дверь. Я ринулась внутрь при первой же возможности, пройдя через буфет, подсвечивая себе телефоном, пока не поняла, что везде пусто. Даже пакетов с чипсами не осталось у столика с закусками.
– Твою мать.
Нэш у двери щелкнул выключателем.
– Я сделаю тебе бутерброд на кухне.
– Сделка была «я войду внутрь». А не съем что-нибудь. – Я проследовала за ним на кухню, потому что оставаться в буфете без надзора казалось странным. – Хорошо, что твой адвокат – Делайла, а не ты.
Он проигнорировал меня, вымыл руки и с легкостью вынул все нужные ингредиенты, очевидно, прекрасно зная, что где лежит. Я положила телефон и принялась рассматривать его. Его плавные движения вызывали у меня отвращение. Никто не заслуживал того, чтобы делать бутерброды с грацией профессионального атлета.
Два куска хлеба.
Индейка.
Майонез с чипотле.
Салат.
Смотреть, как он готовит мне еду, казалось нереальным. Очевидно, он уже делал это раньше, но наблюдать за этим было совсем другим делом. Словно ломать четвертую стену.
Нэш был звездным квотербеком, который жил в своей собственной огненной вселенной, и каким-то образом он притянулся к моей, ледяной. Я хотела поделиться своим беззвездным небом и украсть его палящее солнце. Я никогда не понимала этого, но это была моя правда.
«Вот почему счастье не вечно, – подумала я. – Жизнь подкидывает тебе фантазии, а затем дает тебе понять, что они тебе недоступны. Ты проводишь всю оставшуюся жизнь в поисках этих фантазий. Когда понимаешь, что вот они, у тебя под ногами, уже слишком поздно».
Я положила свой телефон на столешницу напротив него, прислонилась к ней и уперлась в нее обеими руками. Когда Нэш добавил в бутерброд слой чеддера со сметаной, моя голова дернулась назад.
Мой любимый бутерброд.
Он помнил.
Мать его, как?
Ни разу он не поднял взгляд на меня. Его внимание к деталям нервировало меня. Он разрезал хлеб по диагонали, положил его на прямоугольную тарелку и поставил на стол рядом со мной. Мои ноги, казалось, ослабели, когда я взглянула на бутерброд.
Я вдруг поняла, что мы знали друг о друге больше, чем готовы были признать.
Узнавать кого-то – все равно что набирать вес. Разбросанные кусочки, оставленные тут и там. А потом осознаешь вдруг, что стал на двадцать фунтов тяжелее, и задаешься вопросом, откуда, черт возьми, все это взялось.
– Что? – спросил он, когда я не притронулась к бутерброд у.
– Хм-м… – Я одернула подол своей футболки.
– Господи, Эмери, выкладывай. – Нэш бросил на меня взгляд, ясно говоривший: «И зачем я прохожу через все это?» – Ты никогда раньше ничего не стеснялась. Не начинай сейчас.
Я выпалила первое, что пришло в голову:
– Тут нет записки…
– Ты серьезно?
– Похоже, что я шучу?
Я ожидала, что он проигнорирует меня, но он покачал головой, взял из ящика стола ручку и бумагу, положил на столешницу. Его язык скользил по губам, пока он писал. Сначала медленно, потом – быстрыми каракулями, которые я боялась, что не смогу прочитать. Он сложил записку и положил ее рядом с бутербродом.
– Не читай сейчас.
– Но…
– Ты хочешь эту записку или нет?
Я затолкала ее в карман раньше, чем он успел отнять.
– Ладно.
Мой живот заурчал. Я посмотрела на бутерброд и поиграла с хлебом.
– Что теперь? – Он сжал губы. Он провел рукой по волосам.
