Кроме того, наша семья еще не знает о нашей помолвке. Стил попросил меня держать это в секрете, хотя и не стесняется рассказывать об этом своим друзьям и случайным людям, с которыми он знакомится в барах или на хоккейных матчах. Он с радостью сообщает им, что я стану его женой. Но то, что он и правда сделал мне предложение и я приняла его, остается тайной даже для Талии.
Примерно через неделю после тех кровавых событий я узнала еще об одном страшном факте. Стил достал из шкафа коричневый бумажный пакет, и мне чуть не стало плохо. Он немного повеселился, выложив шестьдесят тысяч долларов на кровать, а затем попросил Грейсона зайти в дом раньше полиции и забрать деньги. Но когда отец упомянул, что в течение года клал деньги на мои счета, я была потрясена. Я не хотела иметь с ним ничего общего и до сих пор не изменила своего мнения. Поэтому Стил организовал анонимное пожертвование от моего имени в благотворительный фонд, который борется с детской порнографией и жестоким обращением с детьми. Через несколько дней после того, как все было сделано, мне вручили открытку с надписью «Сердечная благодарность». Наконец-то папины деньги пошли на что-то полезное.
Стил целует меня в плечо, и я радуюсь, что он стал более открытым в выражении своих чувств. Он прикасается ко мне каждый раз, когда у него есть такая возможность. Стил берет мою левую руку и проводит пальцем по моему безымянному пальцу. Однажды я спросила, что означает этот его жест, а он ответил, что представляет себе, какое кольцо будет на этом пальце.
– Или татуировка, – добавил он с улыбкой.
Услышав это, я нахмурилась. Я думала, что с иглами и чернилами покончено, если только он не будет действовать против моей воли. Но, возможно, я просто жду, когда он заставит меня сделать это, потому что в этом есть что-то захватывающее.
– Я готова, – заверяю я его, добавляя последние штрихи к своему наряду: маленькие золотые серьги и ожерелье на золотой цепочке с миниатюрным хрустальным кулоном, который висит на уровне моей груди.
Мы направляемся к его машине и в относительной тишине едем к зданию КПБ. Мое сердце замирает в горле, и на то есть несколько причин. Во-первых, я снова прослушиваюсь в оркестр в Краун-Пойнте. Стил присутствовал на моем первом прослушивании. Он ждал меня за дверью концертного зала, пока я играла пьесу, над которой так долго трудилась. После прослушивания мы прошли в офис и занялись сексом прямо на столе профессора. Ну, знаете, просто эксперимент, чтобы получить новый опыт.
Они попросили меня выступить еще раз, и я подготовила для них новую пьесу по своему выбору.
– Страсть, – прошептал Стил мне на ухо на том столе. – Ради этой музыки тебе нужно истечь кровью, не так ли?
Я совсем забыла вложить в свое исполнение страсть, потому что мои нервы были на пределе. Но мне недостаточно просто хорошо играть, я хочу чувствовать музыку.
И, во‐вторых, после прослушивания мы собираемся встретиться с его матерью. Но я не уверена, что это меня беспокоит.
Стил открывает мне дверь и заходит следом. На сцене, которая пока еще пуста, расставлены стулья и подставки для полного состава оркестра. Ближе к середине переднего ряда сидят несколько человек – члены правления, которые будут решать, стоит ли меня нанимать.
Стил занимает место на одном из задних рядов и подмигивает мне. Я делаю глубокий вдох и, продолжая подниматься на сцену, улыбаюсь профессору Уилкоксу, который замечает меня.
– Здравствуйте, Аспен, – приветствует меня профессор, когда я выхожу на сцену.
– Доброе утро, – приветствую я всех.
Их всего пятеро: трое мужчин и две женщины. Они не кажутся злыми, но на их лицах нет интереса. Думаю, моя задача – заинтересовать их, верно?
Я отправила Уилкоксу пьесу, которую собираюсь сыграть сегодня, и не стала объяснять, почему выбрала именно ее. Это было мое личное решение, принятое после прошедшего месяца. Я хотела исполнить грустную, проникновенную и трогательную песню, и поэтому мой выбор пал на композицию «Однажды в декабре» из мультфильма «Анастасия».
Эту песню легко узнать. Поначалу она показалась мне клишированной, но именно она тронула меня до глубины души, как «Лунный свет» трогает поклонников «Сумерек». Это чудесное произведение, и я хочу вложить в свое исполнение всю страсть и желание, которые меня переполняют.
– Когда будете готовы, – говорит одна из женщин.
– Спасибо, – бормочу я и, затаив дыхание, иду к небольшому роялю.
Он в превосходном состоянии и полностью готов к концерту. У него блестящий черный верх, который открыт, чтобы обеспечить лучшее качество звучания. Я поправляю сиденье и незаметно вытираю вспотевшие ладони о бедра. Сейчас не лучшее время для влажных рук.
Я настраиваюсь на игру, проводя пальцами по клавишам, и моя нога нависает над педалью.
