Вот только моя кровать уже занята, и, присмотревшись повнимательней, я узнаю в девушке, лежащей на ней, Вайолет. Снова пройдя через гостиную, я иду в комнату Талии, которая спит на своей кровати лежа на спине. Она похрапывает, прикрывая глаза рукой, а я ложусь рядом с ней, и мое тело сразу же расслабляется, ведь я еще пьяна.
В этот раз я просыпаюсь не оттого, что наступило утро, а оттого, что мое тело двигают и толкают.
Талии снится какой-то кошмар?
Открыв глаза, я сразу же вижу что-то… белое.
Это футболка, которая обтягивает мускулистую грудь. Подняв взгляд выше, я вижу мужское горло, челюсть, губы, нос, щеки и глаза, которые принадлежат Стилу.
Мой разум не успевает осмыслить эту информацию. Может быть, я сплю? Неужели я настолько наивна, чтобы мечтать о том, чтобы он пришел и забрал меня?
Аспен, я повторяю в последний раз: он не твой рыцарь в сияющих доспехах.
И все же я не могу выбросить его из головы.
За нами захлопывается дверь, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что я снова закрыла глаза, но звук еще одной закрывающейся двери вызывает у меня тревогу.
Меня ставят на ноги и придают телу нужное положение, но все мышцы будто становятся ватными. Мне действительно все равно, куда он ведет меня в мире моих грез. Это был бы лучший сон, если бы я могла полностью открыть глаза.
Внезапно я ощущаю жар и понимаю, что меня усаживают на сиденье автомобиля. На самом деле это не так уж и плохо. Сидячее положение словно убаюкивает меня, и я снова засыпаю.
Подождите… А можно ли спать во сне?
Следующее, что я осознаю, – это то, что лежу в кровати. Она мягкая и теплая, точно такая же, в которой я засыпала рядом со своей соседкой по квартире.
Ну что, мозг, понимаешь ли ты, что это всего лишь сон и мне снится Стил, хотя на самом деле я по-прежнему лежу рядом с Талией?
Я вздыхаю и пытаюсь повернуться на другой бок, но понимаю, что мои руки подняты над головой, и любое движение причиняет мне боль. Я открываю глаза и пытаюсь рассмотреть, чем связаны мои запястья, но вокруг так темно, что мне трудно разглядеть что-либо даже на расстоянии шести дюймов от моего лица.
Пока я пытаюсь понять, что происходит, проходит еще несколько минут.
Я моргаю и пытаюсь облизнуть пересохшие губы, но что-то мешает мне это сделать, и я понимаю, что между моими зубами зажат твердый пластик, который не дает челюстям сомкнуться. Страх пронзает меня словно молния и прогоняет остатки пьяного тумана. Ничто не может так эффективно разбудить человека, как адреналин.
Я сглатываю и пытаюсь сесть, но вспоминаю, что мои руки по-прежнему крепко связаны.
Из моего горла вырывается тихий стон. В какой-то момент до меня доходит, что, несмотря на темноту и тишину, я определенно не в комнате Талии.
Я пытаюсь пошевелить запястьями и лодыжками, но как только пытаюсь развести ноги, то слышу щелчок и понимаю, что больше не могу их свести.
Черт!
Закрыв глаза, я пытаюсь не обращать внимания на нарастающую панику. Глубокое дыхание помогает мне продержаться, пока я снова не начинаю быстро дышать через кляп. Мне требуется много времени, чтобы понять, что я обнажена и прохладный воздух касается моей кожи. И ничто не скроет мое тело от того, кто войдет в эту дверь, где бы она ни была.
Это уже не шутки и не игра.
Я зажмуриваю глаза, пытаясь избавиться от поступающих слез и комка в горле. Я снова почувствовала себя ребенком, попавшим в такую же ситуацию, как двадцатилетняя Аспен сейчас. Мое сердце бьется все чаще, и я жду, когда же наконец откроется дверь и начнутся мои ужасные кошмары. Или, может быть, они продолжатся, ведь они никогда не заканчивались. По крайней мере, в моем детстве.
Сейчас мне нравится все контролировать и знать, что я могу в любой момент остановить процесс, словно нажав на кнопку аварийной остановки. Но мне нравится, что все происходит по моему выбору не просто так. Дело в том, что в детстве у меня этого права не было.
Часто дыша, я всматриваюсь в темноту и пытаюсь убедить себя, что со мной все хорошо. Но это ложь.
Я снова начинаю дергать ногами, но тут раздается еще один щелчок, и перекладина фиксирует мои лодыжки в новом положении. Секунды превращаются в минуты, а моя паника не утихает, и сердце бьется так же быстро. Чем дольше я лежу здесь, тем больше убеждаюсь, что меня жестоко наказывают. Но за что? Я не понимаю, почему он так ко мне относится. Это из-за того, что я оставила змею в его спальне? Или из-за того, что я рассказала о нем его отцу? Но это же полная чушь! Я никогда не говорила его отцу ничего такого, что могло бы оправдать подобное отношение. Я никогда не рассказывала Стивену, как Стил обращается со мной.
Это стоп-слово до сих пор звучит в моей голове. Я пытаюсь произнести его вслух, но мой язык натыкается на преграду в виде кляпа, и вместо этого с моих губ срывается тихая мольба, которая может означать что угодно.
