— Я напугал вас? Прекрасно. Я этого и хотел. Теперь вы будете более осмотрительны.
— Я все равно сделаю все, чтобы узнать, почему исчезла Роума, — сказала я с жаром.
— Мы вместе это сделаем, — заверил меня Годфри. — Действовать станем сообща. Если что-то обнаружит один из нас, обязательно надо сообщить другому.
Я ничего не сказала ему о рассказе Элис, хотя меня он сильно встревожил. Не сказала я ему ничего и о своем разговоре с Нейпьером.
— Не знаю, чем объяснить, но у меня совершенно четкая уверенность, что ответ таится где-то здесь, вокруг раскопок. Первой исчезла Роума. Да, именно здесь надо искать разгадку.
Я слушала его не прерывая. Пусть проигрывает любые варианты, но только не переносит подозрений на Нейпьера.
Мы оба вздрогнули от неожиданности, когда позади нас кто-то кашлянул.
Сильвия, неслышно ступая, пробиралась по проходу к органу.
— Мама послала меня поискать вас, мистер Уилмет. Она спрашивает, не хотите ли вы прийти в гостиную на чашку чая.
Девочки пригласили меня покататься с ними верхом. Я с удовольствием согласилась, и мы вчетвером отправились на прогулку.
— У нас на Большой лужайке появились цыгане, — сообщила мне Оллегра. — Одна из них заговорила со мной. Сказала, что ее зовут Сирина Смит. Когда я сказала об этом миссис Линкрофт, та была очень недовольна.
— Она была недовольна, потому что знает, как это не понравится сэру Уилльяму, — быстро сказала Элис, как бы в защиту своей матери.
Оллегра отъехала немного вперед и крикнула через плечо.
— Я хочу повидать их.
— Моя мама говорит, что позорно терпеть их здесь, — сказала Сильвия.
— Ну, конечно! — откликнулась Оллегра. — Она ненавидит все, что… весело. А мне нравятся цыгане. Я сама наполовину цыганка.
— Они часто здесь появляются? — спросила я.
— Не думаю, — ответила Элис. — Они скитаются по всей стране, нигде надолго не задерживаясь. Только представьте себе это, миссис Верлейн. Как, должно быть, увлекательно так жить, верно?
— Я бы предпочла жить на одном месте.
Глаза Элис мечтательно затуманились. Может быть, она задумала написать рассказ о цыганах? Надо обязательно почитать ее сочинения. У нее нет особого таланта к музыке, поэтому было бы прекрасно, если бы у нее оказались способности к литературе. Она много читает, трудолюбива. Несомненно, обладает воображением. Возможно, мне стоит поговорить о ней с Годфри.
Вскоре мы подъехали к поляне под названием «Большой луг». Там стояли четыре яркие кибитки, но самих цыган видно не было.
— Не стоит подходить близко, — предупредила я Оллегру.
— Это почему? Они мне ничего плохого не сделают.
— Им может не понравиться, что ты их разглядываешь. Нужно уважать их частную жизнь.
Оллегра изумленно на меня посмотрела.
— Какая у них может быть частная жизнь. Они ведь живут в повозках.
Видимо, звуки наших голосов донеслись до табора, из одной повозки вылезла женщина и направилась к нам. Не могу сказать почему, но в этой женщине мне почудилось что-то отдаленно знакомое. Как будто я где-то ее уже видела. Она была довольно полной, красная блузка, казалось, вот-вот лопнет на ее большой груди, юбка немного лохматилась по подолу, ноги были босы и очень смуглы. В ушах позвякивали большие круглые серьги. На ветру развевалась копна черных кудрявых волос. У этой женщины была яркая, пышушая здоровьем красота.
— Привет! — окликнула она нас. — Приехали посмотреть на цыган?
— Да, — ответила Оллегра.
Вспыхнули два ряда белоснежных зубов.
— Тебе, видно, нравятся цыгане, а? Это я говорю той с черными волосами. Сказать тебе почему? Потому что ты сама наполовину цыганка.
— Кто тебе сказал?
— Ну, это легко было отгадать. А хочешь теперь отгадаю твое имя? Чудесное имя — Оллегра.
— О, ты можешь предсказать мне будущее?
— И прошлое, и будущее, и настоящее.
— Я думаю, нам пора, — сказала я. Но девочки не обратили на меня внимания. И цыганка тоже.
— Ты — Оллегра из Большого дома. Брошена своей дурной матерью. Но ничего, моя дорогая. Тебя ждет чудесный Принц и большое состояние.
— Действительно?! — воскликнула Оллегра. — А что у других?
— Сейчас скажу… Да, вон та юная леди — из дома священника, а другая из Большого дома… Хотя в общем-то она не принадлежит к семье Большого дома. Покажи мне свою руку, милая.
— У меня нет денег, — сказала я.
— Есть люди, мэм, от которых я денег не беру. Дай мне взглянуть… — и она взяла руку Элис. Ее ладонь показалась белоснежной и очень маленькой в смуглой руке цыганки.
— Ага… Элис. Вот кто ты, — сказала цыганка.
— Чудесно! Как вы это делаете?! — выдохнула с восхищением Оллегра.
— Маленькая Элис живет в Большом доме, к которому не принадлежит, но придет день, когда один человек позаботится о том, чтобы это изменилось.
— О! Это замечательно! — воскликнула Элис.
— Мне кажется, нам пора возвращаться, — повторила я. Цыганка уставилась на меня, уперев руки в бока.
— Представьте мне эту даму, — дерзко потребовала она.
— Наша учительница музыки, — сказала Оллегра.
— А не могли бы вы нам рассказать о ней?! — воскликнула Элис.
— Учительница музыки… Тра-ля-ля, — пропела цыганка. — Будьте осторожны, мадам. Берегитесь человека с голубыми глазами.
