– Так подумает следователь, когда Анна расскажет ему, – нахмурившись, возразила Эра Лукьяновна. Не радовало признание Юлика, она усматривала в нем не просто позыв откровения, а нечто большее. Почему-то молчал два дня и вдруг... – Подозревать будут всех, кто подходил к столу. Это серьезная проблема.
– Как будто я не знаю! – вспылил Юлик. – Лучше скажи, что теперь делать?
– Откуда мне знать! – разозлилась она. – Если выяснится, что только ты подходил к столу, то... я тебе не завидую. Какого черта ты делал в театре? Что ты там забыл?
– У руководителя творческого состава всегда найдется работа, – огрызнулся он.
– Какой ты руководитель? Не смеши. В компьютерные игры играл у себя в кабинете?
– А ты? Ты думаешь, тебя не начнут подозревать? Ты что несла ментам? Я же все слышал. «У меня в театре пять дармоедов. Ушакова всю отрицательную энергию направила против меня. Ушаков склонял меня к сексу...»
– Я так не говорила! – взвилась Эра Лукьяновна.
– Но смыл был таков, – взлетел с постели Юлик.
Эра тоже привстала. С нее съехало одеяло, обнажив старческие груди. Эра Лукьяновна давно избавилась от комплексов, считая, что ее тело достойно соперничать с Венерой Милосской, и оголялась при каждом удобном случае.
– Куда ты? – спросила она удивленно, не понимая причин обиды Юлика.
– Домой, – буркнул он, надевая брюки, затем рубашку. – Ты сегодня весь вечер ищешь повод поссориться, мне это надоело.
– После ссор у нас с тобой наступает бурное примирение... – кокетливо изогнула стан Эра Лукьяновна и сладко потянулась...
Застегивая пуговицы на рубашке, Юлик покосился на ненасытную Мессалину. Кажется, сегодня ей мало одноразового употребления! Да вот незадача, теперь пенис не поднять даже домкратом. Прояви она немного чуткости к возникшей проблеме, возможно, он бы и заставил себя. Упреждая дальнейшие уговоры остаться, применил тактический ход: подсел на кровать, поцеловал Эру в мерзкие губы и сказал:
– Я обещал быть дома.
– Как будто она не знает, где ты пропадаешь, – надулась Эра.
– Она делает вид, что не знает. Это разные вещи.
– Я вот что думаю, Юлик, – Эра Лукьяновна проникновенно посмотрела ему в глаза, погладила по волосам. – Мы с тобой столько лет вместе... Может, нам изменить статус? Не хочешь переехать ко мне? И прекратятся наши ссоры...
Тактический ход потерпел фиаско! Этого предложения Юлик боялся больше всего на свете. Ну, один раз в неделю трахать старую блядь – куда ни шло. Но чтобы видеть ее изо дня в день без перерыва?! Нет, это невозможно! Этого ему не вынести! Однако она подыскала удобный момент – после его признания! Одно слово – сука!
– Понимаешь, Эра, – искал Юлик подходящие выражения, способные смягчить и оправдать отказ, – меня и так альфонсом называют. Мне неприятно, честно. Как у всякого человека, у меня есть самолюбие, пойми правильно. Если я переселюсь к тебе, то... будут говорить, будто я специально тебя обработал... позарился на твое положение... квартиру... и так далее. Не хочу, чтоб так думали. И в первую очередь ты... чтоб не думала. Я тебя действительно обожаю, знай это.
– Послушай меня, Юлик... – растрогалась Эра. – Пока ничего страшного не произошло. Анна видела тебя, но ведь и ты видел ее. Не понимаешь? Тебе надо первому рассказать следователю о том, что ты ее видел на сцене одну. Сам подумай, что она делала во время антракта за кулисами? Почему не торчала в гримерке, где ей положено торчать?
– Ты права, – улыбнулся Юлик, почувствовав, как сваливается гора с плеч.
Повеселела и Эра Лукьяновна, принялась посмеиваться над его страхами, несла околесицу про их «знойный роман», он не слушал. Освободившись от страха, Юлик, как вампир, скользил глазами по лицу, шее, груди Эры, выбирая место. Нож? Да нет, зубы. Его зубы отлично справились бы с этой задачей. Черт, вновь одолела тихая ненависть. Тихая? Внешне – да, но внутри она бурлит, клокочет, внутри ненависть имеет силу ядерного взрыва.
Эра уговаривала остаться, но Юлик позволил себе уйти. Попрощавшись, вышел на улицу, подставил свету руку с часами – половина двенадцатого. Бабушка вызвала такси и дала денег. Он достал полтинник, скривился: могла и больше дать. Юлик поправил кашне, застегнул пуговицы дорогого пальто, подаренного Эрой, и ждал такси.
Да, это он методично разрушал театр. Юлик успешно шел к главной цели – кабинету директора, и займет его тогда, когда полностью уничтожит труппу.
