Коварство и любовь полностью

О, если целы дом ваш и добро

И вас не изувечили – глаза

Еще бодры, и ясны, и подвижны, —

То все же наших не чуждайтесь бед!

Ведь и над вами меч повис тирана,

И вы – враги австрийского господства,

Другой вины старик отец не знал.

Так ждите же за соучастье кары.

Штауффахер

(Вальтеру Фюрсту)

Решайтесь! Я последую за вами.

Вальтер Фюрст

Послушаем, что скажут нам дворяне —

Бароны Силенен и Аттингаузен.

Их имена к нам привлекут друзей.

Мельхталь

Чьи ж имена у нас в горах почтенней,

Чем ваше, Фюрст, и ваше, Штауффахер?

В такие имена народ наш верит,

И доброй славой он венчает их.

Вы доблестей, завещанных от предков,

Умножили богатое наследье.

Что нам дворяне? Справимся без них!

Будь мы одни в стране, давно б сумели

И без дворян найти себе защиту.

Штауффахер

Дворянам наши беды незнакомы:

Поток, теперь бушующий внизу,

Вздуваясь, будет подниматься выше.

И нам они, я думаю, помогут,

Когда за меч возьмется вся страна.

Вальтер Фюрст

О, если б между Австрией и вами

Посредник сильный, справедливый был!

Но нас гнетет и судит император —

Наследственный австрийский государь.

Бог да поможет нам в самозащите!

Вербуйте в Швице, я вербую в Ури.

Но вот кого б отправить в Унтервальден?

Мельхталь

Меня… мне это дело ближе всех.

Вальтер Фюрст

Я не согласен. Вас я не пущу:

За безопасность гостя я в ответе!

Мельхталь

Все тайные тропинки, все дороги

В горах я знаю… А мои друзья

И приютят и от врага укроют.

Штауффахер

Пусть с богом он идет в свой Унтервальден!

Предать его там некому… Тираны

Послушных слуг себе там не находят,

И Баумгартен следом пусть идет, —

Вдвоем они весь этот край поднимут.

Мельхталь

Но как затем подать друг другу весть,

Что бдительность усыплена тиранов?

Штауффахер

Собраться можно в Бруннене иль в Трейбе,

Где пристают с товарами суда.

Вальтер Фюрст

Нет, так открыто действовать нельзя…

Послушайте: от озера налево,

Как ехать в Бруннен, против Митенштейна,

Есть в чаще леса светлая поляна,

Что издавна в горах зовется Рютли.

Там некогда был выкорчеван лес.

На этом месте сходятся границы

(Мельхталю)

Моей и вашей стран. Недолог путь

(Штауффахеру)

Туда из Швица в легком челноке.

Ночной порой пустынными тропами

Сойдемся мы туда на наш совет.

И пусть по десяти мужей надежных,

Единодушных каждый приведет.

Там наши беды вместе мы обсудим,

Что делать, с божьей помощью решим.

Штауффахер

Да будет так, друзья. Теперь подайте

Мне ваши руки честные. Как мы,

Три мужа, тут сплотились непритворно,

Так да сплотятся крепко воедино —

И для отпора, и для обороны,

На жизнь и смерть! – и наши три страны.

Вальтер Фюрст и Мельхталь

На жизнь и смерть!

Все трое, подав друг другу руки, некоторое время молчат.

Мельхталь

Слепой старик отец!

Ты не увидишь дня освобожденья,

Но ты его услышишь! Выси гор

Сигнальными огнями запылают;

Падут тиранов дерзкие твердыни,

И к хижине твоей, страны святыне,

Из городов придут и деревень,

И в тьме очей займется яркий день.

Расходятся.

Замок барона Аттингаузена.

Готический зал, украшенный гербовыми щитами и шлемами.

Барон, старик восьмидесяти пяти лет, высокого роста и благородной осанки, одетый в меховой камзол, стоит, опираясь на посох с рогом серны вместо набалдашника. Куони и шесть работников, с граблями и косами, окружили его. Ульрих фон Руденц входит в рыцарской одежде.

Руденц

Вы звали, дядя… Что же вам угодно?

Аттингаузен

По древнему обычаю, сперва

С работниками чашу разопьем.

(Пьет из кубка и передает его вкруговую.)

Бывало, с ними я в лесу и в поле

И взглядом их усердье поощрял

Иль в битву вел под стягом боевым;

А нынче я в дворецкие лишь годен,

И если солнце в замок не заглянет,

То мне за ним невмочь подняться в горы.

И все тесней, теснее жизни круг,

Все ближе самый тесный круг, последний,

Где жизнь замрет навек… Сейчас я – тень,

Недолго ждать – останется лишь имя.

Куони

(передавая Руденцу кубок)

Желаю здравствовать!

(Видя, что Руденц колеблется, брать ему кубок или нет, продолжает.)

И пусть у нас

Одно вино – одно и сердце будет.

Аттингаузен

Ступайте, дети… На заре вечерней

Дела родного края мы обсудим.

Работники уходят.

Аттингаузен и Руденц.

Аттингаузен

Я вижу, ты в дорогу снарядился.

Ты в замок Альторф снова едешь, Руденц?

Руденц

И дольше медлить, право, не могу…

Аттингаузен

(садясь)

Но так ли это к спеху? Неужели

Так скупо юности отмерен срок,

Что не найдешь для старика минуты?

Руденц

К чему? Я вам давно не нужен, дядя.

Я в этом доме как чужой живу.

Аттингаузен

(пристально смотрит на него)

И жаль, что это правда. К сожаленью,

Чужбиной стала родина тебе…

О, я тебя не узнаю, мой Ульрих!

В шелку блистаешь, горд пером павлиньим,

Австрийский плащ пурпурный на плече…

И смотришь на крестьянина с презреньем —

Не мил тебе его привет радушный.

Руденц

Почет ему охотно воздаю,

Но прав своих ему не уступаю.

Аттингаузен

У Габсбурга в опале вся страна…

Сердца всех честных граждан скорби полны

От тирании… Одного тебя

Не трогает всеобщая печаль…

Отступником тебя считают, ты