Коварство и любовь полностью

Что мы сюда издалека пришли?

Вы древнюю нам расскажите быль,

И мы скрепим союз наш давней связью.

Штауффахер

Средь старых пастухов живет преданье…

Когда-то жил на севере далеком

Большой народ. Голодный год настал,

И община в такой беде решила,

Чтобы из них, по жребию, десятый

Покинул отчий край… И стало так!

И шли они с унынием, в слезах —

Мужчины, женщины – все дальше к югу,

Мечом чрез земли немцев пробиваясь,

До дикого лесистого нагорья.

Но, у́стали и тут не зная, дальше,

Вплоть до долины дикой, шли они,

Где Му́ота змеится средь лугов…

Людских следов здесь не было заметно,

Лишь хижина на берегу виднелась

Да лодочник у переправы ждал…

Но озеро ужасно бушевало,

И задержаться им пришлось. Глядят —

И видят, что пустынный край обилен

Отличным лесом, ключевой водою.

Им чудилось, они попали вдруг

В отчизну милую… И тут осели.

И выросло средь гор селенье Швиц.

Здесь тягот много вынесть им пришлось

На раскорчевке леса под хлеба…

Потом, когда земли хватать не стало,

То часть народа двинулась на юг —

До Черных гор и дальше, до Вайсланда, —

Там, за громадой вечных льдов укрыт,

Живет другой народ, с чужою речью.

Селенье Станц построили в Кернвальде,

Селенье Альторф – у долины Ройс,

Но общность родовую не забыли.

Среди чужих племен, что с той поры

В долинах здешних мирно водворились,

Мы без труда друг друга отличаем:

В нас кровь и сердце знать себя дают.

(Пожимает всем руки.)

Мауер

Да, сердце в нас одно и кровь одна!

Все

(подавая друг другу руки)

Один народ, и воля в нас едина.

Штауффахер

Немало есть народов подъяремных,

Они пред победителем смирились;

Ведь даже в нашей стороне и то

Средь поселенцев много подневольных:

Они – рабы, и дети их – рабы.

Но мы, потомки истинные Швица,

Свою свободу сберегли. Князьям

Вовек не подчинялись. Добровольно

Империю заступницей избрали.

Рёссельман

Свободно встали под ее защиту.

В том грамоту сам император дал.

Штауффахер

Власть признает и тот, кто всех свободней.

Глава быть должен, наш судья верховный,

Для разрешенья всяких тяжб и споров.

И наши предки сами, добровольно,

Землей, отторгнутой у дикой чащи,

Почтили императора, главу

Всех итальянских и германских стран,

И свято обещали, как другие

Свободные империи народы,

Поддержку в войнах. Долг свободных граждан —

Державу, свой оплот, оборонять.

Мельхталь

Что сверх того, то верный признак рабства.

Штауффахер

Когда нас император призывал,

Мы под его знаменами сражались;

В Италию за государем шли,

Чтоб римскою венчать его короной.

Но дома правил только сам народ,

По собственным законам и преданьям;

А император ведал смертной карой,

И для суда он графа назначал, —

Но тот жил вне страны, и призывали

Его лишь в редких случаях убийства.

И под открытым небом просто, ясно

Граф изрекал свой беспристрастный суд.

Где в этом всем хотя б намек на рабство?

Кто думает иначе – говори!

Гоф

Нет, все так шло, как рассказали вы.

Доныне мы насилия не знали.

Штауффахер

Мы раз не подчинились государю,

Когда он принял сторону попов.

Ведь монастырь Айнзидельн захотел

Отнять у нас урочище, где мы

От дедовских времен пасли стада.

Аббат представил грамоту – по ней

Земля к монастырю переходила,

Как будто нас там вовсе не бывало…

Но мы сказали твердо: «Император

Дарить не вправе земли поселян…

А коль в правах империя откажет,

И без нее мы проживем в горах…»

Вот предков был язык! Неужто нам

Позором ига тяжкого покрыться

И от слуги чужого то сносить,

К чему не мог принудить император?..

Мы эту землю заново создали

Трудами наших рук и лес дремучий,

Служивший диким логовом медведям,

В жилище человека превратили.

Мы извели раздувшихся от яда

Драконов злых, исчадия болот;

Мы вечную тумана пелену

Над этой дикой глушью разорвали;

С пути убрали скалы и отважно

Над бездной перекинули мосты.

Наш этот край, мы им века владели.

И чтоб чужой слуга явился к нам

И цепи нам осмелился ковать?

И нас позорил на родной земле?

Да разве нет защиты против гнета?

Сильное волнение среди крестьян.

Нет, есть предел насилию тиранов!

Когда жестоко попраны права

И бремя нестерпимо, к небесам

Бестрепетно взывает угнетенный.

Там подтвержденье прав находит он,

Что, неотъемлемы и нерушимы,

Как звезды, человечеству сияют.

Вернется вновь та давняя пора,

Когда повсюду равенство царило.

Но если все испробованы средства,

Тогда разящий остается меч.

Мы блага высшие имеем право

Оборонять. За родину стоим,

Стоим за наших жен и за детей!

Все

(звенят мечами)

Стоим за наших жен и за детей!

Рёссельман

(выходит на середину круга)

Но прежде чем хвататься за мечи,

Подумайте, нельзя ль договориться?

Одно лишь ваше слово – и тираны

Не притеснять, потворствовать вам будут…

С империей, как вам велят, порвите,

Власть Австрии признайте над собой…

Мауер

Что он сказал? Австрийцам присягнуть!

Бюгель

Не слушайте его!

Винкельрид

Предатель он,

Отчизне нашей враг!

Рединг

Друзья, спокойно!

Сена

Какой позор – австрийцам присягнуть!

Флюе

Позволить силой взять, чего добром

Отдать им не хотели!

Майер

О, тогда

Рабы мы все – и рабство заслужили!

Мауер

Пусть будет прав швейцарца тот лишен,

Кто Австрии поддаться нам предложит!

Я твердо, старшина, стою на том,

Чтоб это первым стало здесь законом.