Гарри был задумчив. Он уже час сидел в кресле и смотрел в окно. Ночь давно вошла в свои права, покрыв небо полотном тьмы. Лишь звезды и одинокая луна, прорезали полотно своим сиянием.
Вокруг стояла звенящая тишина. Никто не мешал Герою предаваться мыслям и одиночеству. А мыслей было множество. Самое главное это разговор с Ноттом и те откровения, что друг поведал. Гарри до сих пор не мог поверить в произошедшее, но и причин сомневается в словах Тео не было. Татуировка… Нет, метка, это была именно она, черным пятном рябела на коже. Гарри чувствовал с ней связь. Стоило пальцам коснуться метки, как те начинали покалывать от предвкушения. Он ощущал на языке терпкий вкус собственной магии. Она призывно вспыхивала, зазывая к себе. Ему даже показалось на секунду, как он слышит шепот сотен змей. Едва уловимый, но завораживающий: хозяин… хозяин, мы ждем. И от этого брюнету становилось не по себе. Завтра же Поттер решил окопаться в библиотеке Поттеров и поискать всю возможную информацию об одержимости. А еще не помешает почитать старые газеты, где упоминается о Темном лорде и его сторонниках. Может удастся что-то узнать насчет происходящего с ним. Помимо этого, Гарри решил завести дневник, чтобы записывать все, что он будет делать. Все поступки, слова и даже мысли. Это было нужно для того, чтобы отследить пробелы в памяти, и понять их причины, и последствия. Всплески сил или сильные эмоции влекут за собой происходящее.
Дневник. Поттер, в который раз выругал себя за беспечность. Он в десятый раз прокручивал в памяти рассказ Тео и пришел к выводу, что именно с дневника все началось. С помощью этой чертовой вещицы, Волан-де-Морт смог завладеть его телом. Каким же Поттер был дурачком, когда притащил в свою комнату дневник Реддла. Следовало сразу понять, что с ним что-то не так. Он ведь чувствовал это, но не придал значения. Магия странно реагировала на дневник, словно предупреждала об опасности. Но нет, он сходу влетел в ловушку Волан-де-Морта. Молодец… Кто после этого назовет его слизеринцем. Типичный гриффиндорец, со всех их храбростью, граничащую с тупостью и наивностью.
Брюнет тяжело вздохнул. Содеянного не воротишь, остаётся лишь выкарабкиваться с этой засады, желательно с меньшими потерями.
Мысли перетекли на разговор с матерью. Лили рассказала ему о нападении на Джеймса и что тот сейчас находится в Мунго. Конечно, сочувствия к родителям Гарри не испытывал, а наоборот мысленно позлорадствовал. Но настораживало его отсутствие информации. Лили ничего толком не говорила, ни о нападении, ни о самих нападавших. Да даже о состоянии Джеймса Поттера и то кратко. Но по ее затравленному виду, красным глазам и черным кругам под ними, не сложно было понять, что дела плохи. Слизеринец жаждал подробностей, но его послали куда подальше с желаниями. Оставалось ждать и ломать голову в догадках.
Третьей странностью стало поведение Лиззи. Девчонка была сама на себя не похожа. Бледная, с красными глазами от слез и, хуже всего, одинокая. Она замкнулась в себе и ни с кем не говорила совершенно. Не отвечала на вопросы, игнорировала разговоры. Постоянное молчание. Гарри даже грешным делом подумал, что та онемела от пережитого шока. Но самое главное, она бежала от слизеринца как от чумы. Билась в странных припадках и рыдала. После очередного такого случая мать отправила ее погостить к Делакурам.
Это не могло ни настораживать брюнета. Слишком много происшествий за две недели, чтобы их списывать на случайность.
Время было слишком ранним, но Герою не спалось. Он уже час крутился в кровати, переворачиваясь с боку на бок, но сна не было. Плюнув на попытки уснуть, парень встал с постели, решив потратить появившееся время за чтением очередной книги. Он не переставал искать информацию об одержимости и одержимых. Пока тщетно. Библиотека Поттеров была ничтожной.
Слизеринец как раз шел по коридору, когда услышал слова Альбуса Дамблдора.
«Странно, — про себя размышлял Гарри. — Чего это старик приперся в такую рань. Не спится ему, что ли», — слизеринец был удивлен. Часы на стене едва показывали шесть. Какие гости могут быть в такой час?
