Ковбои ДНК полностью

Рано или поздно они все равно бы ушли из Уютной Щели. Самое большее, что о ней можно было сказать – и люди частенько так говорили, – это что Уютная Щель славный городишко.

Кроме того, что это славный городишко, сказать было действительно нечего. Уютная Щель была построена в одной из наиболее стабильных точек структуры, она покоилась в складке между серыми возвышениями, которые жители Уютной Щели предпочитали называть холмами. Здесь было около пятидесяти домов – каркасных строений, крытых дранкой, перед каждым из которых располагалась веранда и чистенький садик с ухоженным газоном и клумбами. Затем здесь была еще церковь, лавка Эли, ремонтная мастерская Джексона и, в самом конце главной улицы, парочка баров, а также (хотя никто не упоминал о нем в приличном обществе) бордель мисс Этти, в котором так или иначе побывал, наверное, каждый мужчина в городе.

Позади заведения мисс Этти проходила железная дорога. Само собой, она никуда не вела – просто огибала один из холмов и возвращалась обратно. Два ходивших по ней товарных вагона имели единственное предназначение (не считая того, что жители узнавали по ним время) – в них скрывались индукционные клети, соединенные с транспортным лучом Распределителя Материи.

С Распределителем Материи у жителей Уютной Щели был заключен потребительский договор, по которому они получали почти все, что им было нужно; проблема была лишь в том, что большинству горожан не нравилось, что их собачьи консервы, тюки тканей и новые ботинки появлялись вот так из ниоткуда во вспышке стазис-поля. Это служило им слишком ярким напоминанием о том, что происходило в других местах. И поэтому каждое утро поезд, пыхтя, утаскивал из города два пустых вагона, и каждый вечер, пыхтя, возвращал их полными всякой всячины. Затем они разгружались, и их содержимое доставлялось в лавку Эли, куда жители могли приходить и покупать все, что им вздумается, расплачиваясь деньгами, которые они брали из Банка Благоденствия.

Вообще-то эта система работала неплохо, вот только каждый год, когда необходимо было продлевать договор, Распределитель Материи начинал давить на городской совет, принуждая горожан брать все больше и больше товаров. И каждый год Эли проклинал все на свете, жалуясь на то, как ему придется снизить цены, и как это плохо скажется на его бизнесе, а затем горожане проклинали все на свете, жалуясь на огромное количество барахла, которое они должны были как-то использовать. Джед Макартур и его кузен Кэл сидели на веранде лавки Эли, жалуясь друг другу на предмет того, сколько газонокосилок человек может запихать к себе в гараж.

Вот, пожалуй, и все проблемы, что волновали Уютную Щель; спокойная, мирная жизнь городка обеспечивалась огромным стазис-генератором размером с два городских квартала, который располагался по ту сторону сосновой рощицы сразу за железной дорогой. Генератор черпал энергию непосредственно из самой структуры и гудел себе дни и ночи напролет, поддерживая существование Уютной Щели таким, каким оно должно было быть.

В жизни Уютной Щели не было проблем в течение долгого-долгого времени. Ни один разрушитель не появлялся вблизи города на памяти горожан, и даже их образ жизни редко терпел изменения. Время от времени где-нибудь в садике или посреди главной улицы возникал небольшой разрыв, но чаще всего он означал всего лишь ямку, об которую можно запнуться. Однажды, несколько лет назад, на Тисовой улице показался анкилозавр, но матушка Хоффман погналась за ним со шваброй, и он тяжелыми скачками удалился куда-то в холмы. Не считая таких небольших аномалий, генератор поддерживал положение вещей в Уютной Щели как раз таким, каким его хотели видеть жители.

Жизнь в Уютной Щели была безопасной, размеренной, но кое-кому она казалась разрушительно монотонной, и более чем вероятно, что именно монотонность эта и заставила их в конце концов начать подумывать о том, чтобы уйти отсюда.

Первым это высказал Билли. Билли хотелось, чтобы люди называли его Капитан Амнистия, но большинство жителей звало его Билли. Для него это было большим разочарованием. Он чувствовал, что его худощавое телосложение и жесткие проницательные глаза заслуживают лучшего наименования. Билли втайне был очень тщеславен.

Он и его приятель Рив лежали в задней комнате бара Мак-Турка, заведя альфамодулятор на эйфорию. Рив был более плотным, более солидным из них двоих. В другом веке он мог бы быть фермером. Была середина дня, в баре никого не было, и Билли скучал.

– Мне скучно.

Его голос звучал неразборчиво. Очень сложно говорить, когда рядом на всю катушку работает альфамодулятор. Рив не спеша перевернулся на живот и убрал с лица длинные сальные волосы.

– Чего?

– Скучно, говорю.

– Скучно?

– Скучно.

– Ну, давай прошвырнемся до железки, посмотрим, как приходит поезд.

– Мы уже раз пятьсот смотрели, как приходит поезд.

– Ну так что? Давай посмотрим еще раз.

– Кому это нужно?