Но благодаря тому, что эти самые хищные растения открывали ему дорогу в другие места, парень всё-таки смог пройти куда глубже на те опасные территории. Даже в одиночестве. Кстати… Он всё же добрался до останков одного из охотников, которые лежали в плодовой роще, и постарался их обобрать. Сами же кости, обтянутые пергаментной кожей, а это было всё, что осталось от него за это время, паренёк снова отнес к хищным растениям. И те отполировали этот скелет своими соками, вроде желудочных, а потом добавил всё это к тем самым костяным столбам. Судя по всему, и по поведению, которое он заметил у тех самых представителей из какого-то города, что припёрлись на контролируемую им территорию, ему стало понятно, что именно эти самые столбы и привлекли их внимание. Более того… Так же он слышал разговоры охотников из сто четырнадцатого посёлка. Тем более, что случилось так, что он едва с ними не столкнулся в заброшенном поселении. И с большим трудом удержался от желания спустить болт из среднего самострела в грудь одного из охотников. Но тот вовремя остановился. И не стал заходить туда, куда его не звали. Просто ему приспичило, и он хотел было отбежать в сторону, за ближайший обломок стены, чтобы
Но всё решилось куда проще. Тот самый старый охотник, которого паренёк всё-таки узнал, тот самый Пётр, который иногда даже с его отцом выпивал в корчме, успел того одёрнуть назад. После чего в пол голоса обругал, напомнив ему о том, что все те, кто пытался шастать по этой территории без спроса, обычно здесь и остаётся. Причём, исчезают фактически бесследно.
Ну, да… Ведь Серг сделал всё возможное, чтобы теперь повсюду пошли слухи о том, что здесь просто опасно шастать. Взять хотя бы пропавших охотников, или эту группу из города, которую привёл тот молодой паренёк, с семьёй которого у самого Серга были некоторые столкновения интересов. В прошлом… Да, что там… В прошлом? Этот парень вообще-то с самого своего рождения был на привилегированном положении. У него была большая семья, в которой было много охотников. А значит, и неплохое снабжение, как и хорошая пропитание. Это не то, что другие семьи, живущие впроголодь. Поэтому он всегда вёл себя нагло. Мог себе позволить выйти из дома с кусочком пищевого брикета и дразнить всех тем, что просто и нагло его ест. Не трясётся над тем, что его крошки падают на половое покрытие в посёлке. О том, что по ним потом кто-то топчется. Ему было на это всё просто наплевать. Этакий своеобразный