“
Капитан…. Он знал, что голос можно изменить. Можно было даже убрать это обращение. Но не хотел. Он слишком долго был никем, чтобы отказаться от этого слова сейчас.
Он не ответил ему сразу. Смотрел, как перед кораблём медленно скользит астероид, весь в золотистых трещинах. Где-то вдали блеснуло пламя умирающей звезды, отразившись в его глазах. Мир больше не ограничивался руинами, ядовитыми зарослями и боями за припасы. Теперь он мог лететь куда угодно. Исследовать, строить, сражаться — по своей воле, а не потому, что так вынуждала нужда. В груди всё сжималось. Не от страха — от масштабности происходящего. От счастья, к которому ещё не успел привыкнуть. Мир был велик, и он больше не был его пленником.
Серг опустил спинку кресла, откинулся, вдохнул полной грудью и, наконец, с едва заметной улыбкой на губах прошептал:
— Устанавливай курс, Хорус. Покажи мне, где заканчивается Ковчег. — И в этот миг “Клинок Пустоты” задрожал, словно зверь, которому дали команду. И прыгнул в бездну.
Серг сидел в кресле, слегка откинувшись назад, позволив себе выдохнуть глубже. Внутреннее напряжение, всё ещё тёплое, но уже не обжигающее, отступало. Он улыбнулся уголками губ — почти незаметно, как будто воспоминания последних дней были не воспоминаниями, а наблюдением со стороны. Всё происходило слишком быстро, и всё же… Теперь он был здесь. В космосе. На своём корабле. Да… Один… Но свободный…
Он вспоминал, как это всё началось. Не в тот момент, когда он нашёл ядро лаборатории или подчинил первый ИскИн, а позже. Когда те, кто считал себя вершителями судеб, вдруг начали чувствовать, как земля под их ногами тихо, но неотвратимо сдвигается. Не из-за угроз. Не из-за шантажа. Просто потому, что он больше не нуждался в них. И вся ирония была именно в том, что они поняли это слишком поздно. Все эти “главные”, “старшие”, “наблюдатели”, “координаторы”… Все они внезапно начали ощущать, как их влияние ускользает, как вода сквозь пальцы. Его не было видно — он не устраивал демонстраций, не кричал, не угрожал. Но он рос. И теперь он стал выше.
Даже Сима, его верная нейросеть, казалась иной. Теперь это был не просто голос в голове, а целый мир. Она распределила вспомогательные кластеры по глубинной сети Ковчега. Старые центры управления, автоматизированные хабы, даже системы поддержки — всё теперь постепенно переключалось на новые алгоритмы, подчинённые не напрямую Сергу, но его архитектуре. Система жила. И работала. Даже без него. Сима позаботилась об этом.
“
Они это уже поняли. Именно это и пугало их больше всего. Он снова улыбнулся, теперь чуть шире. Вспомнил, как несколько таких “советников” попытались было вернуть старую модель — намеками, уловками, льстивыми речами. Один из них, особенно настойчивый, даже предложил “перераспределение ресурсов в интересах общей стабильности”. Интересы? Конечно. Их собственные, не иначе.
Но особенно запомнилась ему Мориса. Глаза серые, голос ровный, поведение сдержанное… И всё же за этим стояла воля, натренированная на контроль. Она не была его врагом. Никогда им не была. Но однажды уже показала, что в случае опасности выберет себя. И когда она появилась, с ненавязчивой просьбой “подумать о сотрудничестве” и, может быть, даже взять её с собой… Серг тогда долго смотрел на неё. Не с ненавистью… А с нескрываемым сожалением.
— Ты не нужна мне в экипаже, Мориса. — Тяжело вздохнув, сказал он спокойно, но твёрдо. — Ни как советник, ни как компаньон.
Он видел, как её глаза застыли. Как она пыталась сохранить спокойствие, скрыть укол уязвлённого достоинства. Как собиралась что-то возразить — и не смогла. Просто кивнула. И ушла. Навсегда. Он тогда почувствовал себя странно. Не торжествующим. Не мстящим. Просто свободным.
Внутри “Клинка Пустоты” всё было тихо. Голографические интерфейсы вспыхивали, реагируя на малейшее движение глаз. За креслом-троном, прикрытая роскошными панелями, располагалась древоподобная архитектура проводников, уходящая в стены, как будто весь корабль рос, как живой организм. Где-то на палубах внизу мелькнули ремонтные дроны, старательно обслуживающие внутренности корабля как нервы обслуживают тело.
