Ковчег полностью

Судя по тому, как его нейросеть задумалась, и даже на довольно большой срок, он действительно не погрешил от правды. Он чувствовал какой-то подвох во всём этом. И нейросеть с ним в этом вопросе была согласна. Ведь, чем дальше Серг спускался в глубины Зелёной бездны, тем больше разных странностей он встречал. И одной из них был тот факт, что между растениями на данной территории действительно существовала какая-то странная взаимосвязь. То ли эмпатическая, то ли ещё какая-то, какая только может быть. Потому что уже даже на этой территории хищные растения его “узнавали”. И пропускали дальше. Это было очень странно. Хотя это всё ему и облегчало путь, но сам факт того, что данное поведение растений, демонстрирующих ему какое-то наличие псевдоразума, всё же его очень сильно напрягал. Получалось так, что либо эти растения действительно могут как-то вести между собой определённую коммуникацию, либо ими кто-то управляет. А это мог быть именно тот, кто анализирует информацию, которая поступает от, так называемых, рецепторов этого природного массива, находящихся с краю этой зоны.

Именно поэтому весь этот путь Серга вглубь Зелёной бездны не был обычным странствием. Каждый его шаг был не просто перемещением по пересечённой местности, а фактически проникновением в чужую, живую структуру, где всё было подчинено неведомой логике. Теперь все эти заросли не казались ему хаотичными. Они дышали… Жались… Тянулись и отступали… Точно реагируя на невидимые сигналы. Нейросеть, беспрестанно анализируя поступающую информацию от его собственного тела, включая глаза и все нервные окончания, старательно фиксировала аномалии, компилировала их в шаблоны и постепенно выдавала всё более тревожные прогнозы.

Уже на следующем ярусе, после пересечения периметра Зелёной бездны, Серг отметил следующее. Некоторые лиственные исполины, которых он ранее точно в глаза не видел, в особенности фито-гиганты с корневыми ногами, сейчас расступались перед ним, как будто уступали дорогу. Это сопровождалось еле заметным дрожанием многочисленных грибниц, что нейросеть определила как волновую реакцию. Вполне возможно, это была своеобразная передача сигнала другим растениям? Многочисленные щупальца хищных лиан, которые в прошлые вылазки пытались схватить его, теперь свисали вяло, едва он приближался. Несколько раз он специально сделал резкие движения, чтобы спровоцировать реакцию — и ничего не последовало. А в одном месте, прямо на тропе, лежало мутировавшее тело чужака, не обработанное растениями. Как будто те его оставили в качестве дара или предупреждения. Серг не прикоснулся, но запомнил координаты. Нейросеть, анализируя сопоставимые факты, выдала промежуточный отчёт:

"Установлен повторяющийся шаблон: реакция местной флоры на перемещение субъекта — толерантная, иногда подчёркнуто положительная. Признаки условного распознавания. На текущем этапе — субъекта можно классифицировать как маркера 'питательной функции'."

Иными словами — его действительно “узнавали”. Даже те растения, которых он раньше не встречал. Даже на территориях, которые явно были вне зоны его прежней активности. Это было невозможно, если не учитывать наличие связующего канала между различными организмами. Его домыслы теперь подтверждала и логика нейросети — разложенная буквально по шагам:

“Флора, крайне враждебная к большинству организмов, распознаёт конкретного субъекта как безопасного — значит, где-то существует база знаний, система учета или распределённое "памятное" хранилище.

Разные виды, без видимой родственной структуры, реагируют синхронно — значит, есть межвидовая передача информации.

Изменения в поведении растений коррелируют с его действиями, особенно с "подкармливанием" опасных видов — значит, их поведение не инстинктивное, а поддающееся коррекции.”

Затем последовал и вывод, оформленный нейросетью в статус высокого приоритета (94.6 % достоверности):