Это было просто парадоксально, но броня, которую пытались взломать лазерами и дронами, не куется в печах, а вырастает в условиях чистого разума, словно ментальный минерал, “застывающий” под воздействием ментального шторма. Получив эту информацию, нейросеть немедленно начала модификацию части исследовательского отсека. Там были установлены изолированные контейнеры со сверхчистой средой, лишённые любых полей и вибраций. Подведены энергетические капсулы, и даже подключено несколько трофейных реакторов, которые могли бы питать индукторы на протяжении месяцев. Также были установлены модули сбора ментальных шаблонов — в том числе архивы мыслей самого Серга, которые уже проявили способность воздействовать на корабль. Ко всему прочему, подготавливались временные имплантационные каналы — чтобы подключить в будущем самосознание (например, Серга) как ядро ментального поля роста.
“Репликация подобного материала невозможна без живого или имитированного сознания с устойчивой волевой формой… — После всех этих исследований подчеркнула нейросеть. — Иначе получится не кристалл, а мёртвая масса.”
Пока вся эта лабораторно-ментальная алхимия разворачивалась в глубине исследовательского сектора, сам Серг проверял оснащение, глядя в ту сторону, где Зелёная Бездна всё ещё простиралась тёмными волнами и зловещими структурами.
— Пусть они играются со своими кристаллами… А я пойду и посмотрю, что ещё этот проклятый Прометей спрятал в своих кишках. — Глухо буркнул он, сам прекрасно понимая, что его собственное присутствие на данной территории было просто никому не нужно, а нейросеть сможет работать с местным ИИ через систему уже подконтрольных ей ретрансляторов. — А то у меня уже запасы еды скоро закончатся… Не смотря на все эти возможности, что могут дать подобные технологии…
Именно поэтому вскоре Серг уже, хотя и достаточно медленно, видимо из-за своей настороженности, и отсутствия привычной ему обстановки и бушующей вокруг зелени, спускался на следующий ярус. И он снова шёл по лестнице. Хотя нейросеть чётко дала ему понять, что в данной части Ковчега все системы действуют. Включая те самые лифты и эскалаторы, ускоряющие перемещение между ярусами многократно. Здесь перед ним открывался совершенно иной ландшафт. Это снова была тишина, но не мёртвая. А больше похожая на какое-то ожидание.
Пол коридора перед ним внезапно заканчивался широкой платформой, за которой, уходя в полумрак и тень гигантских перекрытий, раскинулся огромный автоматизированный завод, видимо, занимающий весь этот ярус целиком. Высота потолка позволяла работать сборочным кран-машинам и гравитационным манипуляторам. Всё пространство было распланировано в идеальную производственную машину, остановленную, но не разрушенную. Этот завод, с его протянувшимися в даль конвейерами, и самыми разными сборочными цехами, был поистине колоссальным. И тут снова в дело включилась нейросеть парня, которая принялась пояснять своему носителю всё то, что он перед собой видит.
Потолок, покрытый выступами сенсоров и ловушками микроскопических кранов, напоминал гигантскую паутину. Стерильный воздух пах озоном, металлом и пережжённой изоляцией. На всех уровнях можно было увидеть роботизированные конвейеры, сборочные капсулы, плавильные и литейные ячейки, зоны сборки электроники, нулевые гравитационные бассейны, где компоненты собирались без вибраций. Всё здесь было заточено под автономную работу, и даже сейчас, в спящем режиме, Серг буквально нутром чувствовал, как в глубине этого комплекса пульсирует дежурное питание — завод просто ждал приказа.
Немного подумав, Серг всё же двинулся вперёд, осторожно переступая через сплетённые, как рёбра мёртвого зверя, армокабели. Одна из дверей открылась перед ним автоматически — активировалась на код доступа, давно прописанный в системах Ковчега, и похищенный наноботами из забытого самим Прометеем хранилища данных. Так он оказался в центральном ангаре-складе. И там, как в законсервированном улье, стояли многочисленные боевые дроны разного класса, от разведчиков до тяжёлых ударных платформ… Гибкие трансформируемые платформы, превращающиеся в инженерные станции, мини-орбитальные щиты или даже временные госпитали… Крупные бортовые орудия и турели, явно предназначенные для монтирования на малые суда… И даже небольшие, по сравнению с тем, что он уже видел, корабли, каждая форма которых была будто открытое воплощение злобы и геометрии агрессии. Нейросеть мгновенно их идентифицировала:
“
