Дракин был в отчаянии. Предплечье чесалось безумно, но — нельзя. Увидят, и прощай всё. Прощай Марго, ребенок, семья.
— А ну, пошли оттуда! Вообще охренели?! — заорал Дракин. — Убирайтесь — выпорю!
Рядом хлопнула дверь, он отвлекся, а когда снова посмотрел на крышу — никого не было. Может, галлюцинация? Учитывая все, вполне может быть. Нужно спешить.
Маргарита была для него всем. Ради нее, ее прихоти, он сделал ту большую дурацкую татуировку на груди — ХТК. Устроился на работу в Биоген. Купил квартиру в кредит. Лишь бы доказать ей, что он — сможет. Доказать тестю, что он обеспечит его дочь всем необходимым.
Два года они не могли завести ребенка, и когда это произошло, то их счастью не было предела. Слава Богу! Их отношения уже трещали, как ветхая материя, хотя он все еще сильно любил Марго. А вот она… была готова расстаться. Говорила — люблю тебя, но не могу так больше. Ни ребенка, ни денег, ни перспектив — как дальше жить вдвоем?
А тут — беременность, данная свыше. И окаченная ледяным душем в виде проблем с плодом. Нужны были деньги, но их не было.
И тогда появился азиат с татуированным лицом. Не иначе, как Мефистофель. Услуга за услугу. Он даст денег, а Дракин кое-что достанет. Что-то сильно охраняемое. Но и Мефистофель — даст много. «Не волнуйся. Нам это нужно, чтоб разрабатывать лекарство. Сам знаешь, каким вертким приходится быть, работая на рынке фармацевтики. На шаг впереди конкурентов», — улыбался азиат, и его глазки превратились в узкие щелки.
Нам? Кому нам? Да он никогда в жизни не сделает такого! Украсть патоген? С ума сошли?! Дракин продолжал упорно искать деньги, веря, что найдет. И даже когда все варианты сошли на нет, оставался отец Маргариты — Борис Павлович Громов, отставной военный, успешный бизнесмен. Он точно поможет — хотя идти к нему хотелось в последнюю очередь.
Борис Павлович выслушал с удивительным вниманием, такого не было за все годы их совместной жизни с Марго. Участливо кивал. А когда зять застыл, пытаясь выговорить слова просьбы, Борис Павлович доброжелательно улыбнулся — мол, ну давай, чего ты, мы ведь одна семья.
Когда же, заикаясь, Дракин наконец попросил у тестя деньги, Громов так громко расхохотался, что оплевал не только парня, но и любимое кресло. Видно, долго сдерживался.
«Ты смешон… ты ничтожество! Я ждал, что ты будешь ползать на коленях, и я бы спустил на тебя Рекса. Как ты жалок!» — хохотал Борис Павлович, иногда вытирая слюну с подбородка.
«Ты тупее, чем я думал. Я не дам тебе ни копейки. Могу дать только по тощей ряхе, — заливался тесть. — Скоро Риточка поймет, что ты — никто и ничто, и уйдет от тебя. Когда плод сорвется — можешь забыть о ней. Она выйдет замуж за приличного молодого человека, и у них будут дети, мои внуки — но уже не от тебя».
Дракин был раздавлен, как майский жук под грязным ботинком. Он напился, и тут снова заявился татуированный азиат со своим мешком денег, и внезапно Яша согласился — хрен с ним, я согласен. Разве я меньше заслуживаю денег, чем какой-нибудь ворюга замминистра Иванов? Или директор Биогена Козаченко? Пусть фармацевты работают — а он получит свою долю…
Посреди ночи его разбудил звонок из больницы — «вы знаете, препарат отлично действует, состояние роженицы улучшилось, вы такой молодец, что нашли деньги… но курс не закончен, нужны еще деньги». А днем еще звонил главврач, уточнив, что курс лечения прерывать нельзя. «Деньги будут сегодня? Нет, Вы с этим не играйтесь. Нужно продолжать».
Дракин уже передумал воровать биотехнологию, но и обратного пути не было. Вернуть деньги Мефистофелю он не мог.
Он сделал инъекцию перед выходом с работы. Место встречи с азиатом было под роддомом — там Мефистофель должен был рассчитаться, взять кровь с патогеном и дать противоядие. Все получится — иначе и быть не могло. Он все сделает ради Маргариты и ребенка.
В больнице ему поплохело. Врачи жадно схватили деньги, почему-то радостно поздравив с двойней. У него будет двое детей? Он рад, очень рад. Вот если бы перестало тошнить, это все от распухшего горла… и этот жар — он испепелял изнутри. Почему не действует антидот? Кашель разрывал легкие, пошла кровь, он упал в коридоре и его подхватили медики. Мимо пробежали китайцы с коматозником на каталке, спешащие на рейс до Шанхая, а он кашлял и кашлял, пока его увозили на санитарной тележке. Кто эти мальчики, которые следят за ним? Он ведь не умрет? Он должен жить — у него есть Марго, и двое детишек — скоро, они родятся совсем скоро…
****
Мое лицо было мокрым. Воняло псиной, и я чуть не вырвал. С трудом разодрав глаза, склеившиеся от чего-то липкого, я увидел морду Цербера с высунутым языком — он мог реально пугать людей. Раньше на таком деньги зарабатывали.
— Вонючка шелудивая! Да отстань ты! — я прогнал животное и увидел рядом Кареглазку с дочкой.
— Закончил глючить? — она с трудом скрывала злость.
