Полковник уже был в середине зала, возле Лены — и меня тоже транспортировали туда. Он что-то кричал, ругался и жестикулировал, а затем замахнулся, чтоб ударить ее… и вдруг опустил руку. А потом рассерженно все же толкнул жену, и она упала в проходе. Он словно сам опешил. Мимо них спешили на выход солдаты и гражданские, осторожно переступая через ученую, а на лицах людей были написаны страх, недоумение… и негодование.
Горин что-то приказал лейтенанту, и Кареглазку подхватили вояки. Нас с ней утащили, слух вернулся, и я понял — оглушительный трезвон был последствием тревожной сирены.
Человеческое укрытие светилось в мозгу Охотника, как огромное блюдо с деликатесами. Казалось, что прокачанная нервная система способна зафиксировать там каждое живое существо, но это было не так. Он знал, что Мара находится внутри, но не мог точно идентифицировать ее среди шумного роя человеческих светлячков. Армия берсерков нетерпеливо клацала челюстями, и больше ждать было нельзя.
Король расправил плечи и направил длинную когтистую руку в сторону человеческого улья. Над полем пронесся стрекот, словно миллиард злобных насекомых поднялся в воздух. Голодные синхронно бросились к стенам по всему периметру, хлынули по озимой ниве, как стада разъяренных оленей. Пулеметы загрохотали, как сумасшедшие, взрыхляя почву, но неорганизованность строя спасла нападавших от больших потерь. Километр они преодолели меньше, чем за 4 минуты, и оказались под Стеной.
Вспыхнули люминофорные пушки, сжигая краклов, вопивших будто резанные младенцы. Они пытались противостоять убийственному ультрафиолету, набрасываясь на прожектора, раздирая металл, пластмассу и кабели. И сгорали, оставляя после себя тлеющие кишки.
Сверху сыпались гранаты. Взрывы наполнили атмосферу дымом, землей и жжеными ошметками плоти. Пулеметы без устали поливали свинцом.
Охотник мчался вперед, разбивая люминофоры и не обращая внимания на дымящийся хитин. Ультрафиолет не был для него смертельным. В отличие от простых едоков он имел менее уязвимые кожные покровы. А безглазое зрение функционировало более согласно законам физики, чем биологии.
Он запрыгнул на столб и вырвал провод. Его прошибло высокое напряжение, и на мгновение неоморф вспыхнул, как спичка. Еще через миг люминофорные пушки в амбразурах погасли. Наступила тьма. Даже пулеметы умолкли на несколько секунд, словно удивленные.
В безмолвии ночи послышался топот ног, удаляющихся в лесопосадку. Голодные отступали, унося покалеченных собратьев — вслед за Королем, тащившим на себе троих едоков.
****
Военные на стене радостно улыбались и переглядывались. Сидоров поспешил поздравить Босса.
— Лихо мы им наваляли! — залихватски заметил он. — К нам с босыми пятками не проскочишь.
Однако Горин хмурился — буквально все шло наперекосяк.
— Электролинию когда переключат? Почему такая задержка? — озабоченно спросил он. — Что с боеприпасами?
— Минут пять. Сказали, нужно напряжение для кабеля скорректировать, — ответил лейтенант, стерев улыбку с лица. — Воздушную линию пока что использовать не сможем. По боеприпасам порядок. Организовали женбатальон для подсобной помощи.
— Ты в своем репертуаре, — заметил полковник.
— Мы им зададим жару, Илья Андреич! — снова вдохновился Сидоров. — Вот увидите — мы тварям устроим такое, что и дьявол в аду перевернется.
Горин насупился.
— Хватит! — заткнул он лейтенанта. — Ад пуст, Степа, а все бесы уже здесь! Так что, готовимся к худшему. Ночка будет страшной.
Сидоров смущенно отошел в тень, а полковник ткнул пальцем в Афродиту, все время скромно сидевшую за крепостным зубцом.
— Кстати, о дьяволах. Теперь ты расскажи свою невероятную историю, да так, чтоб я тебе поверил.
****
В уложенных на камне едоках еще теплилась жизнь, хотя они и были наиболее изувеченными во время штурма. И они идеально подходили под замысел. Охотник замер на несколько секунд, сканируя широкий туннель и прислушиваясь к течению близкой подземной реки. Запах людей был очень сильным и совсем рядом — хищников и жертв разделяла лишь стальная решетка, впаянная в железобетон — но преодолеть ее было невозможно.
Неоморф вскрыл когтем ороговевшую кожу на ладони и побрел вдоль ряда тел, кропотливо нацеливая струйку крови в каждую содрогающуюся пасть. Пока он оказался в конце линии, в начале уже почувствовалось оживление — самая первая инициированная особь бешено застучала зубами, а хобот возмущенно фыркал, требуя добавки. И она ее получила — как и каждая следующая. Охотник вскрыл предплечье и дал покалеченным, безногим и безруким голодным испить из импровизированной чаши — своей развороченной плоти. Едоки следовали за ним, извиваясь — они требовали больше и больше. Каждая капля крови Короля давала им энергию. Только они еще не знали — для чего.
