Охотник же, теряя кровь, становился слабее. И в какой-то миг калеки стали настолько сильны, что набросились на предводителя, впились в конечности, в туловище, в шею… жадно высасывая остатки животворящей субстанции, как обезумевшие детеныши высасывают молоко из истощенной матери.
В течение нескольких минут супермонстр лишился всей крови, и тогда голодные отпали, как насытившиеся пиявки. Их челюсти продолжали клацать по инерции, но вскоре затихли.
Все краклы словно умерли — и они действительно находились в состоянии между жизнью и смертью. Их разорванные тела с отсутствующими конечностями ускоренно покрывались странными темными выделениями — пока полностью не оказались в смоляных коконах.
Охотник тоже чуть не умер. Ему едва удалось заставить суперорганизм двигаться, чтоб выбраться из подземелья. Разорванные ноги, огромные раны — быстро заживут. Самый большой дискомфорт доставляла перекушенная шея и наполненная дробью голова — теперь она телепалась, как испещренный пулями флаг.
****
Мне кажется, что со стороны я выглядел умирающим лебедем. Солдаты меня волокли, поливая матерными характеристиками, а у меня не было сил идти самостоятельно. Слава богу, что хоть разум начал проясняться, настойчиво вырываясь из оков боли. Плечо онемело, но сломанное ребро отзывалось на любое движение, поворот и даже вздох.
Третий солдат, молодой плосконосый парень, ведущий Кареглазку, показался знакомым. Глубины памяти выдали ответ — Егор Мануйлов, тот самый, чей день рождения мы праздновали спиртом, и который не хотел пропускать меня через блокпост.
— Закуришь? — спросил он, протянув открытую пачку.
— Ну его на хер, — отказался я, решив окончательно попрощаться со всем, что меня убивает. Отныне я хотел как можно дольше жить с Кареглазкой и трахать ее — а не умереть через несколько годков, лежа у нее на руках.
— Я бросил, — объяснил я, хотя глаза и прилипли к сигаретным фильтрам. — А где Бородин?
— Надеюсь, в раю, — замявшись на миг, ответил Егор. — Он достоин быть там. В отличие от некоторых.
— На самом деле, я не так и плох, — отрезал я, недовольным всеобщим порицанием.
— А я не про тебя, — и в его голосе я услышал такую знакомую мне ненависть.
Мы почти дошли к штабу или правильней сказать — меня донесли — периодически соприкасаясь пальцами с Кареглазкой, когда перед нами вынырнула Бергман. Выглядела она обеспокоенной и потасканной, словно ее тягали пару дней.
— Елена Ивановна! — заломила руки Зоя. — Лилит рожает! Я без Вас не справлюсь!
— Стоять! — заорал вояка с гнусавым голосом, отталкивая девушку. — Они арестованы!
— Я прошу вас! Пожалуйста! — взмолилась она. — Лилит погибнет, я не знаю, что делать.
— Пожалуйста, — попросила Крылова у солдат.
— Заткнитесь! Сказано, на подвал — значит, на подвал! — отозвался Гундосый.
— Егор, это очень важно. Мы ведь никуда не денемся, — попросил я Мануйлова.
— Закрой рот, падла! — Гундосый ударил меня по голове чем-то тяжелым.
Мануйлов навел на нас автомат, одновременно прочертив стволом линию — чтоб мы затихли. Но мы и так умолкли, снова услышав вой сирены. Да что же происходит?!
— Ты сможешь идти сам? — спросил Егор, и я недоуменно свел брови. — А придется. Потерпишь?
И он вдруг шагнул ко мне, замахнувшись автоматом. Я с печальной неотвратимостью прикрыл глаза, когда услышал над собой хруст — О, ЧЕРТ!
Гундосый свалился, а второй солдат с перепугу бросил меня, и я шмякнулся на асфальт. Мануйлов взял второго на мушку — но и тот уже наставил на него оружие.
— Саша, я нахожусь на моральном распутье, — сказал Егор. — Могу вас с Виталиком убить, а могу взять в плен — но вы будете живы.
Саша застыл, щупая автомат потными руками и поглядывая то на Мануйлова, то на нас, то на бессознательного Виталика. Напряжение росло, и прошла длинная минута, пока он ответил.
— Хорошо. Я не знаю, почему ты это делаешь… наверное, есть причина, — он демонстративно убрал руки с оружия.
Мы отправились в Логос, и Саша поволок гундосого Виталика.
— А где Милана? — обеспокоенно спросила Лена у Бергман.
— Когда сработала сигнализация, я пошла с ней, — объяснила девушка. — Больше ведь некому было идти, и оставить ее было не с кем. А потом, я как увидела, что с Лилит, то попросила Свинкина посидеть с Милой. Да вот она уперлась, — Зоя вздохнула. — Поэтому Ваня пошел с ней на ферму, к собаке — она только так согласилась с ним остаться.
— Может, заберем Милану и свалим? — предложил я.
Кареглазка остановилась — мы как раз были на пороге Логоса.
