В голове в ярких красках возникли десятки вариантов, как я буду наказан — и ни один не предусматривал продолжения моей бренной жизни. Меня несколько раз бросило то в жар, то в холод, пока Горин шел, кажется, что все волосы на теле встали дыбом…
Полковник прошел мимо, вернувшись на свое спикерское место. На его лице возникла застенчивая улыбка, что было так странно и непривычно… а затем он заговорил.
— Чуть за этим кошмаром не забыл, что у нас впереди знаменательная дата — день рождения величайшего драматурга всех времен — того, который Уильям Шекспир, — его рот растянулся до ушей, словно сама тема была необычайно приятной. — Беда бедой, а мы должны поддерживать традиции.
Возникло перешептывание, сопровождавшееся иногда вздохами и смешками, даже Цербер отвлекся от блох и пару раз тявкнул.
— Я вас прошу, — продолжил Горин. — Давайте в этот раз сделаем действительно красивое действо.
— А в прошлый раз было не очень? — подал голос Антонов.
— Конечно, нет, — мгновенно откликнулся полковник. — Валера, ты был неподражаем в роли кентавра. Теперь ты мой любимчик — ты же знаешь.
Прозвучал смех, Антонов закашлялся и Крез рядом с улыбкой похлопал его по спине.
— Илья Андреевич, я и мои люди заняты, вообще-то, — Кареглазка кусала губы. — Ты же знаешь.
Горин поморщился, глядя то на нее, то на Ливанова, который кивком подтвердил готовность участвовать в мероприятии.
— Елена Ивановна, у меня есть специальное предложение, только для вас, — он осклабился, и мне стало плохо — может, потому что не сумел опохмелиться? — Как вы смотрите на микроскопическую сценку? Что-то такое… Ромео под балконом у Джульетты? Знакомство Петруччо и Катарины из Укрощения строптивой? Или смерть Дездемоны, оболганной гнусным Яго?
Крылова вздохнула и прикрыла правую половину лица ладонью.
— Илья, извини, это только твое увлечение.
— Не-не-не! — перебил Горин. — Так не пойдет! Люди нуждаются в культурном досуге, — он насупился. — Мой дом, мои правила. Хватит с меня огорчений. Пожалуйста. Сценка должна быть — ничего не знаю, и знать не хочу.
Он смял стаканчик и бросил в урну, после чего устремился вон. Сейчас он выглядел не как мужчина под пятьдесят, а как вздорный подросток. Очень опасный подросток, я бы сказал.
****
Гермес-Афродита встретил рассвет посреди бескрайней пустыни. Насколько было видно — ни одного деревца или кустика, лишь песчаные дюны да одинокие скалы. Встающее солнце слепило глаза, но пилоты уверенно вели квадролет дальше на восток. Витольд похрапывал, посвистывая носом. Учитывая объем его кишечника — хорошо, хоть воздух не испортил.
Некоторые богобратья также дремали, но не все — двое бодрствовали, приглядывая за странноватым синдиком, пока тот обумывал свои планы, и непроизвольно царапался. У Гермеса безумно чесалась грудь, наверное, заживая после хирургических вмешательств. И раскалывалась поясница — что он тоже относил к послеоперационному лордозу. Пришлось даже принять болеутоляющее.
Мультикоптер вынырнул из-за здоровенного бархана, и Гермес заметил вдали крупную серую кляксу. Пятно приближалось, и один из ребят разбудил Витольда. «Скоро», — сообщил толстяк Гермесу, неловко хихикнув.
Синдик еще ни разу не летал над пустыней, только ездил — на поезде и в авто. Поэтому сейчас он внимательно рассматривал быстро приближавшийся оазис.
Когда-то на его месте располагалась древняя столица Харизам, которая была больше, богаче и величественнее античных полисов Эллады. Высокие массивные стены опоясывали плотную глинобитную застройку, храмы жрецов и каменные дворцы вельмож — каждый, как небольшой город. Цари царей построили идеальные для тех времен системы водоснабжения и канализации, поля вокруг «Песчаного изумруда» давали по два урожая за год, каждый день в городские ворота входили два каравана из Китая, а выходили пять-шесть — на Запад, к Евфрату. Песчаный изумруд, — так называли этот оазис из-за долговязых зеленых башен, окрашенных китайской зеленью «локао» и, казалось, достигавших облаков.
Сейчас, и уже давно, на месте города оставались лишь курганы да руины. И катакомбы — огромная, скрытная сеть подземелий, по которым древние жители когда-то бежали от гуннов. В катакомбах и обосновался Синдикат Провидения. Говорят, что об этом месте поведал сам Добрый Господин, и повелел сделать Харизам штаб-квартирой Промысла Божьего. Случилось это, якобы, еще за сотню лет до Вспышки. Бред, конечно, но кто знает?
