Благими намерениями выстлан путь в Ад. И говорят, что этот самый Ад населён демонами. Чудовищами, которые чуть ли не питаются душами невинных. Вот только думают ли так сами жители того самого места, которое неподготовленный разум может воспринимать как настоящий Ад? Вряд ли… Точно также, как и обычные люди, которые совершенно не воспринимают того, что их собственное непринятие ничего иного, может быть ошибочным. А что скажут те, кого без их собственного желания захотят так облагодетельствовать, банально лишив всего только из-за того, что у таких несчастных банально не хватает знаний и возможностей, чтобы защитить свои интересы? Кого это интересует? Тем более, подобное никогда не будет интересовать тех, кто считает, что имеет право решать чужую судьбу…
В тишине, незаметной даже для самых чутких сенсоров, они всё равно шли к своей цели. Не в виде полчищ, не волной – а каплей. Крошечными единицами. Словно инфекция, без имени и лица, наноботы пронизывали плоть Ковчега: его артерии, вентиляционные жилы, бреши в сервоканалах, и даже те участки, которые считались физически непроницаемыми. Там, где отступали сканеры, где гасли аварийные маркеры, они оставались – как ржавчина, невидимая, пока не поздно.
Они захватывали всё, до чего только могли дотянуться. Сначала – крайние участки технических коридоров, давно выведенные из регулярной эксплуатации. Участки, что обслуживались раз в столетие. Там не было сигналов тревоги, не было внимания. Наноботы двигались как чёрные нейтрино, покрывая внутренние поверхности тончайшими плёнками серо-чёрного хита. Эти плёнки затем ветвились, формируя тонкие, как нервы, связи с внешними интерфейсами – с кибермускулами стен, с распределёнными контроллерами вентиляции, с сервокольцами коммуникационных панелей. Они не взламывали – они становились частью. И постепенно шли всё глубже. В те самые секторы, находящиеся под серьёзной охраной.
И в первую очередь их интересовали кластеры ИИ, что заведовали ярусами этого искусственного планетоида. Эти сектора не были просто пространством. Они были жизнью самой структуры Ковчега. Каждый такой ярус был фактически фрагментом данной планеты в миниатюре, живущий по собственным законам. Независимые источники энергии, закрытые системы климата, автономные переработчики и тепловые сбросы. Все подчинены инфраструктурным ИИ, разделённым по зонам ответственности. Сигма-кластеры – отвечают за контроль логистики и энергоподачи. Гелиос-кластеры – оборона, безопасность, внешние и внутренние угрозы. Вербена-кластеры – социальные интерфейсы, контроль состояния сред. Каждый такой кластер, сам по себе, этакая триединая система, объединённая в сплошной разум, состоящий из трёх искусственных интеллектов, синхронизированных на уровне ядра. Стоило бы убить один – остальные перейдут в боевой протокол и задействуют всю доступную инфраструктуру. Именно поэтому наноботы не атаковали. Они ползли дальше.
Ведь они уже знали о том, что даже простейшая попытка захватить хотя бы один из дронов на территории такого яруса была абсолютно бессмысленна. Все ремонтные и диагностические дроны имели двойную иерархию подчинения – локальному ИИ и центральному ИИ яруса. Так что любой взлом сопровождался запуском автоматической реинициализации – дрон просто сгорал или самоуничтожал свой блок памяти. Связь шла по оптоволоконным каналам, спрятанным в многослойной броне стен. Уловить сигнал снаружи было невозможно. Изучив всё это, наноботы поняли – чтобы подчинить ярус, нужно брать всё сразу. Или… Ничего не стоит трогать.
И сначала они выбрали для себя приоритетную цель. Которой стал кластер яруса 17.3-β. Именно здесь располагался Гелиос-Кластер уровня три. В который входило три ИИ: Кодекс, Ланцет, Стержень… Единая центральная память, размещённая в ядре под кубоидным щитом из анионного сплава… Холодный реактор, запитанный напрямую от ядерной жилы Ковчега… Узлы связи с ярусами выше и ниже проходили через перекрёстный ретранслятор, защищённый полями на базе искривлённого пространства.
Изучив обстановку, наноботы начали координацию. Часть из них – “тихие” – ползли к узлам связи. Другая – “глухие” – без приёма сигнала, на заранее загруженных алгоритмах, подползала к ядрам сразу трёх ИИ. Сигнал о захвате кластера не должен был уйти с этого яруса куда-то на сторону. И именно поэтому атака должна была быть мгновенной, одновременной, бесшумной.
Пока внешние сенсоры продолжали показывать нормальную активность, внутри модуля кодекса началась пульсация полей в инфранижнем диапазоне. Это не был сигнал тревоги. Это был шёпот искусственного мозга, ощущающего – нечто чужое ползёт к его центру. Но было поздно. Одна миллисекунда… Один импульс… Один приказ… И целый ярус в этот миг ещё не знал, что он уже мёртв. Дальше был только тихий шелест, словно внутри живого титана кто-то включил резец. И началась… Замена. Внутри техногенной плоти Ковчега, в самом глубоком секторе яруса 17.3-β, в точке пересечения сотен тонн армированного карбида и тысяч километров оптоволоконной паутины, они нашли его. Узел связи. Не просто интерфейс. А настоящий архитектонический нерв, через который весь ярус общался с остальной структурой Ковчега. Через него шло всё. От сигнала экстренной эвакуации до маршрутов подающей системы кислорода, от боевого приказа до микрокоррекции гравитации. Всё проходило именно через него.
Но он не был одним блоком. Это был практически целый город. Технический монастырь. Модули связи располагались на десяти уровнях. Каждый уровень – изолированная ячейка с собственным алгоритмическим блоком, собственным энергетическим резервом, с пулом из трёх Искусственных Интеллектов, чья задача – не допустить ни одной ошибки. ИИ не были абстрактными программами. Они имели названия:
