Ну и пожалуйста.
Генри под столом лягнул ее коленку, и она подняла глаза. Дмитрий Иванович стоял совсем рядом. Когда успел подойти?.. Она и не заметила.
– Варвара Дмитриевна, дождитесь меня после заседания, если у вас нет срочных дел.
– Я постараюсь, Дмитрий Иванович.
Он, кажется, хотел еще что-то сказать, даже губы сложил, и она вся превратилась в слух, но подошел кто-то, заговорил про конституцию, и все разговоры о главном пришлось отложить.
До вечера Варвара Дмитриевна изображала, что занимается привычным делом. Правда, на заседании никого и ничего не слушала, даже не записывала, а потом устыдилась – свою журналистскую работу она привыкла выполнять добросовестно. Ничего, внимательно прочтет отчеты и напишет материал.
Шаховской, против ожидания, явился сразу, как только прозвенел звонок к окончанию заседания.
– Позволите вас проводить?
Варвара Дмитриевна тут же растолкала под столом Генри, который вышел на середину ковра несколько удивленным. Полный тезка британского премьера не любил, когда им помыкали, а сейчас хозяйка явно помыкала – наспех пристегнула поводок, не дала минуты потянуться, прийти в себя, собраться с мыслями перед дорогой домой, а повлекла его за собой. Ну, деваться некуда, пришлось покориться.
– Пойдемте так, – предложил князь, кивнув на французское окно. – После заседания еще не разошлись, боюсь, как бы не пришлось в дискуссии вступать.
На улице было прохладно, серо. От дождя, который шел весь день не переставая, шток-роза погрустнела, наклонилась. Генри, обрадованный выходом через сад, сильно потянул в сторону мраморной чаши – орошать. Варвара Дмитриевна отвернулась.
На дорожках и в аллеях никого не было.
– Благодарю вас, что весь день держались, – сказал Шаховской.
– Что это значит?..
– Я ведь понимаю, вам трудно играть, как на сцене. А вы играли превосходно! Ни одного лишнего слова или жеста. Ничем себя не выдали. Я сам ни за что не утерпел бы, обязательно стал бы расспрашивать, а вы молодчина.
Варвара Дмитриевна понимала: это преувеличение, но было так приятно, что князь ее хвалит, да еще за сдержанность! Ей всегда трудно было быть сдержанной, и мама часто повторяла, что этому особенно необходимо учиться.
– Ваше выступление относительно того, что поездку министра финансов необходимо отложить, произвело фурор, Дмитрий Иванович.
– Мы вчера об этом договорились со Столыпиным. Он счел необходимым известить Щегловитова и, конечно, самого Коковцова. Нужен значимый и вполне официальный предлог, чтобы задержать его отъезд на неопределенное время.
Они шли по дорожке, Варвара Дмитриевна время от времени трогала мокрые листья, просто так.
– И видите, как оно вышло?.. В первый раз за все время министры оказались солидарны с мнением Думы.
– Дмитрий Иванович, это же неправда! Они солидарны только из-за… – она понизила голос и оглянулась, – из-за опасности.
– Верно, но газеты об этом не знают и напишут, что правительство наконец-то прислушалось. А это уже немало, Варвара Дмитриевна! Противостояние парламента и власти – штука опасная, коварная. И увлекательная, вот в чем дело! А нужно не противостоять, а попытаться наладить работу.
Варвару Дмитриевну – вот ужас! – сию минуту совершенно не интересовала работа парламента.
– Расскажите мне, – попросила она, – все-все.
– Поедем или прогуляемтесь? Погода, правда, к прогулкам не располагает, но…
Ехать всего ничего, быстро подумала Варвара Дмитриевна. А прогуливаться можно долго. Бог с ней, с погодой!
Тут к решетке Таврического дворца, вдоль которой они шли, подкатила «эгоистка», ухоженная лошадка фыркнула и остановилась, и из коляски, к изумлению Варвары Дмитриевны, вылез священник и направился прямиком в ним. Лицо у него было несколько растерянное и виноватое.
– Дмитрий Иванович, прошу покорнейше меня извинить, но я к вам с разговором.
– Добрый вечер, батюшка, – как ни в чем не бывало поздоровался князь. – Варвара Дмитриевна, это отец Андрей из храма Знамения иконы Божьей Матери. Госпожа Звонкова – мой друг.
– Варвара Дмитриевна, – пробормотал «друг».
«То «бесконечно дорога», а то «друг»!..»
– Как я понимаю, нас всех интересует один вопрос, – заявил князь. – Предлагаю обсудить его у меня, здесь таким… собранием, я думаю, неудобно будет.
Варвара Дмитриевна уставилась ему в лицо – как «один вопрос»?! А батюшка-то при чем?! И разве дело не строго секретное?.. А как же строжайшая конспирация?! Шутка ли – террористический заговор, столько жизней в опасности!
– Я вам все объясню, – отвечая на ее взгляд, сказал Шаховской. – Вон моя коляска, идемте. Отец Андрей, вы за нами.
Батюшка смутился еще больше, оглянулся по сторонам, неловко забрался в свою изящную «эгоистку» и там ссутулился, словно старался занять как можно меньше места. Варвара Дмитриевна еще на него оглянулась – он сидел нахохлившись и низко опустив голову, а сам высокий, здоровый, странный какой-то священник!..
