Шаховской жил на Мойке в особняке, дверь отворил швейцар в красной с золотом длинной ливрее. Наверх в гостиную их вел лакей в черной паре. Варвара Дмитриевна и раньше здесь бывала, но сейчас благолепие и богатство дома почему-то произвели на нее неприятное впечатление. Застывший, как будто многовековой аристократизм обстановки резко контрастировал с живой жизнью, которую Варвара Дмитриевна всей душой ощущала в Думе, и уж тем более с делом, какое так будоражило, занимало и страшило ее. Здесь все было другое и по-другому устроено, и казалось, что жителю такого особняка абсолютно должно быть безразлично то, что происходит за его стенами.
– Чай прикажете в кабинет?
– Да, да, – рассеянно согласился Шаховской и открыл дверь, пропуская Варвару Дмитриевну вперед.
Одно из кресел было покрыто белой простыней, скрывающей от глаз то, что там лежало. Варвара Дмитриевна покосилась и села с другой стороны. Генри Кембелл-Баннерман оглядывался с интересом, принюхивался. Пахло табаком, немного старинной мебелью и еще чем-то острым, и это острое мешало Генри установить окончательно, будут ли в этом доме сегодня пироги с мясом. Когда заходили, ему показалось, что совершенно определенно будут, а отсюда разнюхать что-либо было трудно. Он ткнул хозяйку головой в колено. Может, спустимся вниз и понюхаем как следует?..
– А вот и батюшка.
Отец Андрей вошел, слегка прихрамывая, но тем не менее бодро и деловито, нисколько не сутулясь.
– Вы меня извините, – начал он с порога. – Никак не мог удержаться, приехал к Думе, уверен был, что застану вас, князь.
Тут Варвара Дмитриевна вдруг сообразила – Борис Викторов на вчерашней встрече в аллее спрашивал про какого-то попа, мол, не выдаст ли? И князь твердо сказал, что нет.
Не тот ли самый?..
– Не мог долее оставаться в неведении, – договорил отец Андрей, пристально и многозначительно глядя на князя.
– Варвара Дмитриевна вот тоже не могла, – сказал Дмитрий Иванович, похоже, насмешливо, – и оказалась посвящена в нашу общую тайну.
– Помилуйте, – пробормотал батюшка, – как же можно?
И неловко приткнулся на стул, обитый синим штофом. И руки сложил на коленях, всем видом выражая тревогу.
– Теперь самое главное – не терять времени, – продолжил князь, – и Петр Аркадьевич уверил меня, что потеряно оно не будет.
– Столыпин самолично?
– Самоличней некуда. Отъезд Коковцова отсрочен по инициативе Думы. Правительство с отсрочкой согласилось. Никаких подозрений это не вызовет, все совершенно официально, инициатива исходит от парламента, который требует более детальных объяснений предстоящего финансового займа.
– Это вы такую штуку придумали? – Шаховской ничего не ответил, и отец Андрей продолжил задумчиво: – Вы так, чего доброго, Думу с правительством помирите, Дмитрий Иванович. Совсем другая жизнь наступит.
– О наступлении другой жизни говорить покамест рано и не к месту, – почему-то резче, чем нужно, ответил князь. – Операцию необходимо провести как можно быстрее. Выглядеть она должна как ловля на живца. Это Варвары Дмитриевны догадка, и Столыпин ее полностью поддержал.
Отец Андрей уставился на барышню с изумлением, а она и бровью не повела – ну да, операция, да, ее придумка, и что тут особенного?..
– Один из внутренних агентов, который работает в самом сердце социал-демократов, сегодня в срочном порядке был обо всем извещен. По словам Столыпина, о заговоре ему ничего не известно, то есть дело на самом деле сверхсекретное!.. Сегодня же он должен сообщить своим руководителям о желании некоего очень богатого человека пожертвовать значительную сумму на нужды революции. Это и есть приманка. По мнению Петра Аркадьевича, самое главное – не давать им времени на размышления, напирать на то, что жертвователь ждать не может. Партийная касса сейчас особенно нуждается в деньгах, после того как в марте охранка разгромила явочную квартиру, где хранились в том числе и средства.
– А что за средства и кто жертвователь?
– Средства мои, и жертвователь я же. Искать другую кандидатуру некогда, да и опасно.
Варвара Дмитриевна ахнула, Генри зарычал тихонько.
Князь продолжал так же твердо:
– Как только агент сообщит о готовности руководителей группы к встрече, о месте и времени, которое они назначат, будет раскинута сеть. Петр Аркадьевич уверяет, что привлечет к делу только лучших своих людей и в момент передачи средств все будут схвачены. Роль у меня, конечно, малопочтенная, – тут он скривился немного, – но ничего не поделаешь.
– Как хотите, а это чистое безумие, – заговорила немного пришедшая в себя Варвара Дмитриевна и вскочила. Шаховской тут же учтиво поднялся, она не обратила внимания.
Батюшка подумал и тоже встал. Варвара Дмитриевна заметалась по кабинету. Генри зарычал громко.
– Stop it, Henry! Что за странные фантазии, князь! Вы что? Полицмейстер? Или жандарм? Кто вам позволит отправляться на такое рискованное дело? Там же наверняка… стрелять будут!
