– Может, ты сам его слил, чтобы списать лишнего едока? – хохотнул кто-то с “Крыса-Два”.
Но, вместо того чтобы успокоиться, Корз ещё больше взбеленился. И его глаза его налились гневом.
– Заткнитесь, вшивые мародёры! Вы что, думаете, я идиот? Он у меня был лучший! И он знал, где смотреть! А вы… Вы, может, специально это подстроили?! Переманили, а? Или глушилку врубили, пока он был в секторе?!
Секунда молчания. А потом до него донеслась волна смеха. Гулкая… Презрительная… Грязная…
– Ты, Корз, параноик!
– Лучший пилот? У тебя лучшая – это “Сова” на костылях! Ха-ха-ха
– Если бы он ушёл от тебя – это только в плюс к его интеллекту
Кто-то добавил:
– Скоро и твои “средние” разбегутся. Тут никто никому не должен, ясно? Мы не флот, мы не команда. Каждый сам за себя. Уяснил, капитан соплей и подозрений?
После подобных слов, Корз буквально до скрипа стиснул зубы. Его мозг кипел, а пальцы сжались в кулак.
– Ладно. Я не идиот. Если вы все уверены, что это не вы – я сам проверю. Высылаю звено. И если с ними что-то случится… Я вас всех найду по частям. И вытрясу ваши кишки в открытом шлюзе
Он отключил общий канал, нажал на внутреннюю командную сеть. Заговорил коротко, жёстко:
– Подъём. Звено два – в кабины. Протокол “шаговый поиск”. Пусть летают по тем же точкам, что и “Сова” летала. Максимальная готовность. Молчать в эфире, но сенсоры на максимум. Если что-то двинется – фиксировать и назад.
– Тип вооружения?
– Двести семидесятые пушки, носовые мины снять. Полёт чистый, без провокаций. И пусть зайдут с разных векторов – я хочу, чтоб никто не сказал, что мы ничего не видели.
– Понял. Через три минуты будут в вакууме.
Корз тяжело выдохнул. Он снова посмотрел на голограмму системы. Облака газа всё также безмолвно дрейфовали вдоль гравитационных вен, свет красного карлика плыл, как кровь по старому стеклу. Камни не двигались. Но он чувствовал, что здесь что-то не так. Слишком тихо… Слишком чисто… Слишком пусто… А его верный пилот всё также не возвращался.
Спустя всего лишь полчаса три средних истребителя вынырнули из дока “Гретты-Семь” с ленивой неторопливостью старых охотничьих собак, которых подняли с насиженного места. Их облезлые корпуса несли следы десятилетий переделок, сварных швов, вандальской модификации и усталости металла. У двух едва не болтались на креплениях боковые топливные капсулы. Третий и вовсе тащил за собой неработающий сенсорный щуп, болтавшийся на обрывке кабеля.
– Проверка связи. “Жаба-один”, ты тут, или опять спишь? – Лениво процедил пилот первого истребителя, оберегавший своё имя так же, как не следил за датчиками.
– Здесь я, здесь. А вот что мы тут вообще ищем? Камни, чёрт бы их побрал? Моему сканеру сто лет в обед – он даже мою задницу не отличит от астероида.
– Может, ты и есть астероид, только облезлый? – Тут же в тон ему хохотнул третий.
– Заткнись, “Угребанец”. Если снова чихнёшь в микрофон, я тебе систему жизнеобеспечения отрублю.
– Ты попробуй сначала меня найти, идиот. Тут кругом тень, пыль и мусор. Только Корз может послать людей на поиски лёгкого москита-разведчика.
Так, всё ещё лениво перебрасываясь фразами, трое истребителей неспешно шли от одной точки к другой – проверяли сектора, в которых пропавшая “Сова-92” должна была оставлять координатные метки. Сенсорные дисплеи щёлкали запаздывающими откликами: пыль, ледяной лом, обломки никелевых жил, пара старых контейнеров с выбитыми маркировками. Всё это поглощалось равнодушной темнотой астероидного поля.
Именно оно, это поле, и стало их ловушкой. Когда они вышли на участок, обозначенный в маршрутной карте как B-22, где находилась группа вытянутых астероидов, протянувшихся почти ровной цепочкой, сначала всё ещё было тихо. Их двигатели гудели в унисон, в рубке стоял рассеянный свет от приборов, в эфире снова начался ленивый спор о том, кто последний раз менял фильтры на системах охлаждения.
И именно в этот момент, когда три средних истребителя плыли между камней, как рыбы в коралловом каньоне, появились
– Эй… кто это? – Неуверенно произнёс “Жаба-один”, уже поворачивая корпус своего москита в нужную сторону. Но ответом на его вопрос стал… Взрыв…
Первый истребитель, борт “Рак-5”, был прошит слева. Это было очередь лазерных импульсов, столь чёткая и плотная, что корпус этой старой, но весьма надёжной машины сначала вспучило, а потом он разлетелся, как раздавленная консервная банка. Вторая машина рванулась вверх, но кто-то сверху уже подгадал вектор – и настигший её удар пришёл прямо в хвост. Средний истребитель завертелся, теряя стабилизаторы и разрываясь от центробежной силы. А потом и вообще врезался в ближайший астероид, исчезнув в яркой вспышке взрыва.
Третий пилот, тот самый “Угребанец”, в бешенстве рванул вбок, едва не задев крупный булыжник, и заорал в общую сеть:
– Засада! Это не свои! Не свои! Кто-то здесь есть!
