Формирование чертежей происходило не на пустом месте. Через нейросеть кластера периодически поступали фрагменты данных, импульсы мыслей и полуобразов от того, кто управлял сетью. Хозяин не передавал инструкции напрямую. Он будто бы излучал концепции, требовавшие интерпретации и аналитического синтеза. Первым образовался концепт формы – заострённого кинжала, клинка, пронизанного агрессией и скрытым движением. Носовая часть корабля должна была быть раздвоенной. Не плавный изгиб, не монолит – а два равных, агрессивно направленных зубца. Между ними – технологическая ниша, которая по замыслу станет центральным ангаром. Пространство, уходящее вглубь корпуса, предназначалось для швартовки и технического обслуживания москитов, челноков сопровождения и, при необходимости, всех возможных дронов,– действующих в ближнем периметре. Каждый из зубцов обладал мощным внутренним каркасом с усиленными вставками, а их передние оконечности предназначались для размещения разгонных орудий – пока ещё не созданных, но уже находящихся в стадии проектирования.
Основа судна – центральный продольный каркас – получила условное название “позвоночник клинка”. Он начинался от основания раздвоенного носа, проходил через всю длину конструкции и завершался в корме, где располагался распределительный узел двигательной группы. Сам корпус имел каплеобразное сужение к кормовой части, но при этом сохранял значительную ширину в средней зоне, где находилось техническое ядро и главный распределительный узел систем жизнеобеспечения, навигации и вооружения.
На ранних чертежах по бокам корпуса присутствовали многочисленные выступы, мачты сенсорных куполов, даже элементарные блоки радиационной защиты, вынесенные наружу. Однако после инженерной симуляции и учёта свойств сплава, было решено отказаться от всей этой “лишней архитектуры”. Обшивка должна быть гладкой, сегментированной, с модульным покрытием. Это давало сразу несколько преимуществ. Повышенную устойчивость к микрометеоритным ударам, снижение радиолокационной заметности и – самое главное – значительно упрощало ремонт в случае боевых повреждений. Каждый сегмент внешней брони представлял собой автономный плитовый блок, закреплённый с помощью гравимагнитных замков и наноузлов.
В центральной верхней части корпуса был предусмотрен конструктивный “горб”. Он слегка возвышался над остальным телом корабля, и именно в этом возвышении находилась связка ключевых систем: центральный ИИ корабля, распределённое хранилище командных данных, усиленная квантовая шина и блоки сопряжения с паразитной сетью. Вся эта зона была защищена дополнительной сплошной бронекапсулой, заложенной в архитектуру корпуса с самого начала.
Корма корабля получила особую форму. Она была слегка заужена, чтобы обеспечить лучшую управляемость и снизить вероятность критических повреждений при ударе в хвостовую часть. По обеим сторонам кормового сужения планировалась установка блоков противодроновой обороны и узловых точек ПКО (противокорабельной обороны), с возможностью автоматического наведения. Кроме того, проект включал отдельные модули гравитационного отражения – нечто вроде защиты от магнитных мин и кумулятивных ловушек.
Фундаментальные расчёты несущего каркаса были завершены спустя сорок три стандартных цикла. Каждая балка, каждый соединительный элемент, даже маршруты внутреннего кабельного коридора – всё подгонялось под будущие потоки нагрузки, теплоотвода, резонансных колебаний от гиперпереходов и плазменных выбросов.
Теперь это был не просто корабль. Это был инструмент. Инструмент воли Хозяина. И проект “Клинок” только начинал формироваться – в огне плавильных печей, в электрическом шорохе чертежей, в молчаливой уверенности кластера ИИ, который знал – он создаёт нечто, что изменит весь Ковчег навсегда.
Ангар, прилегающий к автоматизированному заводу, впервые за тысячи лет своего существования снова пробудился. Его многослойные гермозаслоны, усталые от времени, начали раскрываться под давлением сигналов, поступающих из ядра конструкционного кластера – теперь полностью подчинённого паразитической сети. Внутри этого ангара имелось колоссальное пространство, спроектированное для монтажа тяжёлых и крупногабаритных конструкций. Своды высотой в сотни метров и длиной почти в три километра позволяли разместить в его пределах любую структуру – от грузовых секций до орбитальных спутников. Но теперь тут начиналось нечто большее. Строительство корабля, какого на Ковчеге ещё не было. Именно здесь, на множестве подвесных ферм и антигравитационных стабилизаторов, впервые был активирован нулевой режим – полное снятие гравитационного притяжения в пределах ангара. Всё вокруг будто застыло в безвременье. Мириады крошечных дронов зависли в воздухе, а контейнеры с материалами поплыли к точкам разгрузки по заранее рассчитанным маршрутам.
