Я резко села, стараясь не поддаваться панике. Постепенно глаза привыкли, и в ночи я смогла различить угловатую мебель тех времен, когда полосатые диваны и жалюзи еще были в моде. Яркие плакаты на стенах, воздушный змей под потолком и стопка допотопных дисков Бритни Спирс. Я определенно знала, где нахожусь.
Поднявшись и подойдя к окну, чтобы убедиться, я поежилась при виде шпиля белокаменной церкви вдали и конюшни, объятой огнями садовых ламп. На небе прорезались первые полосы рассвета, а ржание лошадей было слышно так же хорошо, как мое собственное сердцебиение.
Синий джип был припаркован у самого крыльца. Я даже не почувствовала, как Коул вытащил меня из него и донес до постели. Зато прекрасно чувствовалась тревога, витающая в воздухе, которая меня и разбудила. Ею были пропитаны скрипящие половицы, и она же витала в воздухе, точно пыль, от которой щекотало в носу.
– Одри! – удивленно встрепенулся Коул при виде меня, замерев посреди кухни с чайником в руке. – Почему ты не спишь?
– А почему я должна спать? – сощурилась я.
– Ну… Потому что сейчас только пять утра.
– Извини, просто я не припоминаю, что должна была проснуться на ферме Гидеона. Я думала, мы переночуем в твоей старой квартире в Бёрлингтоне…
Коул выдержал драматичную паузу, по-прежнему держа на весу чайник.
– Я приехал сюда, чтобы понять.
– Понять что?
– Почему он так поступил.
– Ты ведь знаешь почему… Я говорила…
– Потому что хотел защитить меня? Вернуть мне зрение, заключив сделку с Ферн? Это не причина! – заговорил Коул, сверкнув на меня глазами, и вернул чайник на плиту, хорошенько громыхнув им. – Не надо его оправдывать, Одри. Эти дни ты только и делаешь, что пытаешься выгородить Гидеона…
– Да, потому что я бы сделала то же самое для тебя! Ты не обязан прощать, Коул, но ты должен принять его выбор.
Он замолчал и сел на кухонную тумбу. Под его глазами пролегли синяки от бессонной ночи: чем бы он ни занимался, пока я спала, это порядком измотало его. Я быстро обвела взглядом кухню: подвесные сковородки блестели, начищенные до того, что в них можно было смотреться, как в зеркало. Все приборы, коврики и полотенца были на своих местах, как в последний раз, когда я была здесь. Только на столе, застеленном ажурной скатертью, стояла ваза с засохшим букетом ромашек – единственный признак запустения. В остальном дом был идеально чистым – никаких намеков на погром или драку. Очевидно, Гидеон хорошенько прибрался перед отъездом.
– Знаешь, он всю жизнь защищал меня, – прошептал Коул, глядя на настенную фотографию, где он, еще совсем маленький, висел на спине у брата. Оба стояли по пояс в луже, безумно счастливые настолько, насколько сейчас Коулу было больно. – Мое первое воспоминание – как он растирает шишку у меня на лбу, потому что я не послушался и подставился под железные качели в зоопарке. Будь мы с ним ближе… Если бы я не отталкивал его… Возможно, тогда он бы все мне рассказал. Но вместо этого я просто отсылал его как можно дальше от себя, сбежал, оставив одного. Я бросил свою семью, Одри, а теперь он бросил меня. Потому что я худший младший брат на свете.
Голос Коула звучал совершенно бесцветно, как в те времена, когда его охотничий инстинкт был просто синдромом Аспергера, а сам Коул – чудаковатым детективом полиции. Мне оставалось только гадать, сколько боли в нем накопилось. Чуть всковырни – и она польется рекой.
Я подошла и обняла Коула со спины, когда он почти лег на тумбу животом, склонившись под грузом вины.
– Он должен был рассказать… – повторил он глухим эхом, массируя пальцами переносицу. – Мы бы придумали что-нибудь вместе…
– У Гидеона не было времени что-то придумывать. Ферн вынудила его. Это была меньшее из зол.
– Что ты имеешь в виду?
Коул повернулся, и я ласково смахнула челку с его глаз, мысленно отметив, что по возвращении домой надо будет его постричь.
– Я видела, что было на самом деле. Как Ферн пришла сюда… Поэтому я и удивилась, когда проснулась на ферме. Чуть было не решила, что это очередное видение.
– Ты видела Гидеона в видениях? – переспросил Коул оскорбленно. – И не сказала мне?
– Ты сам просил не поднимать эту тему до завтра… И сам привез нас сюда. Тоже не обсудив со мной, – перевела стрелки я, сложив руки на груди. – А если бы Гидеон с Ферн обосновались на его ферме и мы напоролись на них сегодня? Представляю их лица, да и наши тоже.
Коул хмыкнул и отвернулся. Меня будто ударило током – черт возьми, именно на это он и рассчитывал, отправляясь сюда!
– Отличный план, – похвалила я саркастично, и Коул снова взялся за чайник.
– Вообще-то я просто хотел перебрать его старые вещи. Отец любил вести дневники… Вдруг Гидеон тоже вел? К тому же я переживал за Бакса. Боялся, что он и его бросил здесь голодного на цепи. Благо, нет, хотя бы пса забрать совести у него хватило.
Коул залил кипятком какао-порошок в кружке и достал еще одну, чтобы повторить это кощунство, но я скривилась и вылила все в раковину.
– Горячий шоколад из магазинного порошка – это происки Сатаны. Фу, ни за что! Я сама все приготовлю. А ты иди и найди вещи Гидеона.
