Лошадь вдруг разбуянилась, едва мы вышли к ручью: встала на дыбы, пытаясь скинуть меня и отбиться передними копытами от чего-то невидимого. Я дернула поводья, напрочь забыв о напутствиях Коула, и тут же почувствовала, как скатываюсь вниз. Раздался глухой удар: моя пластиковая жокейка встретилась с камнем, а я – с сырой землей, утонув в бурьяне и дикой пшенице. Всего одна секунда отделила меня от смерти: я успела вовремя перекатиться вбок и увернуться от копыта, целящего мне прямо в лоб.
– Кэссиди, тише, девочка.
Голос Коула звучал удивительно спокойно на фоне моего истерического кряхтения и попыток отползти в сторону, чтобы не попасть под раздачу. Он ловко перехватил поводья Кэсс и, удерживая ее на месте, успокоил одним касанием, прижав ладонь к месту между ушами.
– Спокойно, – снова и снова повторял он вкрадчивым голосом, пока я вставала и отряхивалась. – Вот так… Это проволока, сейчас сниму.
– Ты вроде говорил, что Кэсс покладистая лошадь! – напомнила я, слишком разозленная и напуганная, чтобы обойтись без упреков.
Коул виновато потупился, обходя Кэсс по кругу и развязывая что-то, блестящее на ее шее.
– Да, спокойная, но только когда ее ничего не душит.
– Что? – не поняла я, переводя дыхание. Сердце билось так сильно, что ныли ребра.
Лошадь облегченно фыркнула, когда Коул стянул с нее мотки проволоки, на которой висели сухие листья и треугольные подвески из латуни. Я недоуменно заморгала, силясь понять, что это вообще такое, но ответом мне стал мелодичный перезвон, раздавшийся с ветвей соседнего клена.
– Эй-эй, угомонись! – Коул бросил проволоку на землю и похлопал вновь занервничавшую Кэсс по шее. – Это всего лишь ветер.
Объясняя очевидное не только лошади, но и мне, Коул отошел, чтобы отодвинуть листву и открыть музыкальную подвеску из металлических колб и минералов. Она задрожала от порыва воздуха и зашлась высоким перезвоном.
– Гидеон называл их ловцами ветра. Он их по всему лесу развесил, чтобы не заблудиться. В одном из таких Кэссиди случайно и запуталась. Должно быть, вчерашним ураганом сломало ветку… Обычно Гидеон не вешает ловцы прямо на дороге. Это указатели. Видишь? – Он ткнул пальцем в золотую стрелу, крутящуюся на леске, но неизменно возвращающуюся острым концом в ту сторону, откуда мы пришли.
Я будто встала под тот самый водопад, до которого мы так и не дошли: меня захлестнуло волной озарения, бодрящего и пронзающего. Тело покрылось гусиной кожей, пока я металась между деревьями, складывая мозаику.
– Одри, ты чего?
– Это ветер! – закричала я, сгоряча сорвав с ветки музыкальную подвеску. – Вот ответ на загадку Ферн! Здесь есть еще такие штуки? – В моих руках ловец больше не качался и не звенел – лишь сверкал на солнце и мерцал, как елочная игрушка.
– Да они по всему лесу…
– Покажи.
Все еще озадаченный, он взял поводья лошадей и повел нас к началу тропы, что начиналась за водопадом. Она шла параллельно той, которой мы пришли, и была в два раза уже. Заросшая высокой травой и бурьяном, тропа явно давно забыла о человеческой поступи.
– Это дорога Гидеона, – пояснил Коул. – А та дорога, по которой шли мы, – моя.
– Вы что, даже лес умудрились разделить пополам, чтобы не встречаться во время прогулок?
Коул сконфузился и нерешительно покачал головой, а потом так же нерешительно кивнул. Цокнув языком, я повесила ловца ветра себе на шею и обхватила руками морду Кэссиди, притянув к себе. Взгляд глаза в глаза – ее янтарная радужка отразила солнце, и зрачки сузились, внимая моему призыву, идущему откуда-то изнутри. «Ничего не бойся. Я просто хочу, чтобы ты меня слушалась, – произнесла я одними губами. – Иди туда, куда нужно».
Кэссиди ударила копытом о землю и незамедлительно склонила голову, позволяя мне взобраться в седло.
– Ну!
Мне даже не потребовалось пускать в ход стремена или поводья, чтобы Кэсси поскакала по тропе Гидеона. Коул едва поспевал за нами, на ходу вскочив на Меркурио и перейдя на галоп. Удержаться на скачущей лошади оказалось непросто, но мое тело словно срослось с ней, подстраиваясь под каждое ее движение и изгиб рельефных мышц. Я чувствовала зверя, которым отчасти была сама, а она чувствовала меня.
Вся дорога действительно была увешена музыкальными подвесками: я следовала за мелодичным пением железа, колокольчиков и кристаллов. Трава щекотала лодыжки, и мы прорывались через лес, следуя от одного ловца к другому, пока вдруг не сошли с тропы.
– Здесь ловца быть не должно, – сказал Коул, притормозив у сваленного дерева, на сучке которого висел маленький поющий талисман. Стрелка указывала прямо в сердце леса, откуда текла симфония, зовущая нас. – Он показывает в другую сторону от фермы… Его повесил не Гидеон.
– Ферн, – поняла я, слегка оттянув поводья. Вскоре заросли стали гуще, а небо над головой, закрытое верхушками кленов, темнее. – Нам точно сюда.
Мы проехали верхом еще полмили, прежде чем лес сделался слишком густым и запутанным, и пришлось спешиться. Ведя Кэсс за собой, я прошла мимо одного ловца ветра, затем второго, а после, ведомая их музыкой, вышла на открытую поляну.
