– Первое. – Я по привычке загнула палец, выставив перед ней ладонь. – Ты похитила реликвию моего ковена и предала меня. Второе. – Я загнула еще один палец. – Ты каждый месяц приносишь в жертву невинных людей…
– Ой, не так уж они и невинны!
– Третье. – Согнулся еще один палец. – Ты расходуешь атташе, как пробники в глянцевых журналах. Из-за этого погибло много хороших людей… – сказала я, не став конкретизировать, что подразумеваю родителей Коула. Не следовало напоминать ему о том, о чем он и так прекрасно догадывался.
– У меня больше нет атташе! – взревела Аврора и резко отдернула ворот платья. Сэм зажмурился, но, в отличие от него и Исаака, остальные понимали, куда смотреть: черные метки, прежде блестящие на ее ключицах и плечах, сделались молочно-розовыми. Они поблекли, утратив силу, как только Аврора утратила свою магию. – Большинство атташе покинули меня, когда я стала… такой. Ты понимаешь, что на кону, Одри?! Без меня ковену Шепота конец!
– Вовсе нет, – вдруг подала голос Тюльпана, и Аврора передернулась, напрочь забыв о присутствии дочери в комнате. – Они просто найдут себе другую Верховную, как уже пытались сделать в прошлый раз, и позапрошлый, и позапозапрошлый… Я – живое тому доказательство. Незаменимых людей нет.
– Тюльпана! От кого у тебя такой тяжелый характер? Я видала валуны, которые в гору и то катить легче! В конце концов, на чей ты стороне?
– На стороне своей Верховной. Ты меня сама к ней определила, кстати, – невозмутимо парировала Тюльпана, чем окончательно взбесила Аврору. – Ты знаешь, что делать, Одри.
Я постаралась не откусить себе язык от удивления – Тюльпана поддержала меня?! Этот день стоило обвести красным в календаре. Но, похоже, между мной и своей матерью она просто выбирала меньшее из зол.
– Прости, Аврора. – Я поднялась с кресла, и Коул тоже выпрямился, прикрывая мне спину, которую пронзал ледяной взгляд Авроры. – Ничего личного. Только здравый смысл.
Меня достиг злобный шепоток, посылающий проклятия, но едва ли Аврора сейчас представляла реальную угрозу. Раздался звон бьющегося бокала, а затем она, сменив гнев на милость, жалобно пискнула и запела дифирамбы, которые я уже не услышала, демонстративно хлопнув входной дверью.
Никогда бы не подумала, что обрекать кого-то на смерть – это так сложно! И как у Авроры только получается?
– Засеки пять минут, пожалуйста, – попросила я Коула и, прислонившись к двери спиной, опустилась на пол веранды, переводя дух.
– Ты это серьезно? – спросил он, но, взглянув на наручные Casio из нержавеющей стали, время все-таки засек. – Ты правда не станешь помогать ей?
Я прижалась затылком к холодному дереву и взглянула на ясное небо. Солнце заваливалось за лес, разбрызгав по соснам золото, и те качались под пение ветра. Мне хотелось петь вместе с ним, не думая о том, что в доме меня ждет ведьма, сделавшая для меня ровно столько же хорошего, сколько и плохого, чья судьба была только в моих руках. Что же перевесит чашу?
– А ты бы как поступил на моем месте? – поинтересовалась я, подняв на Коула глаза.
Жидкое золото заливало и его лицо, раскрашивая и множа число его очаровательных веснушек. Он схватился за перила и перегнулся через них, срывая травинки с изумрудного газона. Я мысленно отметила, как хорошо на нем сидит кашемировый синий свитер, который я прикупила для него недавно, – с чем с чем, а со вкусом у меня точно все в порядке!
– Она ведь убила моих родителей, – сказал Коул то, что я так боялась однажды услышать из его уст. Но звучал он гораздо спокойнее, чем в моих кошмарах. – Или по ее поручению убили. Неважно. Я так медленно читаю дневник отца, потому что боюсь найти что-либо об этом. Зацепку. Или предчувствие, которое терзало его накануне. Я не говорил, но, когда Гидеон рассказал о настоящей причине гибели наших родителей, я долго воображал перед сном, как убью Аврору… Однако, встретившись с ней лицом к лицу тогда в баре с Джулианом, по дороге в Новый Орлеан, я понял, что она не достойна, чтобы я вообще думал о ней. Ненависть и месть не вернут моих родителей к жизни. Отец писал, что не хотел для нас с Гидеоном участи убийц. Хоть в чем-то мне не хочется подводить семью. – Коул шмыгнул носом и взглянул на меня. Солнце, отразившись в его глазах, почти ослепило меня, как и свет, что источала его душа. – Хотя, возможно, это я сейчас так говорю, потому что у меня нет реального права выбора. Ты ведь и без меня уже все решила, разве нет?
Удивительно, но Коулу потребовалось всего полгода, чтобы досконально изучить меня. Я взглянула на свои руки в полудрагоценных кольцах и украшениях, большинство из которых украла так же, как Аврора украла у меня ожерелье.
Пока я обдумывала свой ответ, время вышло. Поднявшись и отряхнувшись, я налегла плечом на дверь, но Коул выставил передо мной руку.
– Ты уходила лишь для того, чтобы «подкоптить» Аврору и довести ее до нервного срыва, да? – догадался он, прижав меня к земле свинцовым взглядом.
Я изобразила свою самую безобидную улыбку и пожала плечами.
– Это послужит ей отличным уроком.
