Я продолжала молчать, задумчиво топчась в грязных сапогах по персидскому ковру, забрызганному виски. Все остальные тоже молчали: Сэм обнимал за плечи Зои, явно чувствуя себя неуютно в компании ведьмы, похожей на чернослив. Исаак держался поодаль, тревожно поигрывая серебряными пальцами в свете торшера, а рядом с ним зевал Диего, равнодушно прихлебывая пуэр из термокружки. Тюльпаны не было ни слышно, ни видно: она словно мимикриковала под мебель, прильнув к комоду с неподвижным выражением лица, говорящим обо всем и ни о чем одновременно.
Я пододвинула стул, садясь напротив Авроры. Рядом с ней стояла деревянная трость, прислоненная к ее отекшим ногам. Аврора раздраженно постучала ею по моему колену, неудовлетворенная реакцией. Точнее, ее отсутствием.
– Ты слышишь меня?! Я сказала, что вот-вот откину копыта из-за твоего проклятого жемчуга!
– А нечего было его красть. Сама виновата.
Аврора раскраснелась, будто я отвесила ей оплеуху, но что возразить мне не нашлась.
– Почему ты просто не снимешь его? – спросила я, откинувшись на спинку кресла и закинув ногу на ногу.
– Я что, похожа на идиотку?! – фыркнула она, и морщин на ее лице разом прибавилось. – Оно не снимается!
Я подперла рукой подбородок, разглядывая Аврору. Сложно было разобрать, что в клубке моих эмоций злорадство, а что – жалость. Еще месяц назад я бы продала душу, чтобы увидеть Аврору такой – молящей о спасении, раздавленной… Как птица с подбитым крылом, упавшая в бочку с водой. Накрыть сверху крышкой – и она обречена. Хватило бы одной незначительной порчи, чтобы уже к ночи Авроры не стало. И это вызывало во мне…
Сочувствие? Ну уж нет!
– Как это случилось? – спросила я, сама не зная, что конкретно имею в виду, поэтому обвела взглядом всю Аврору целиком.
Она цокнула сливовыми губами и кивнула Исааку на мини-бар. Удивительно, но он подчинился, всучив ей бокал с виски, чтобы Аврора смогла промочить горло и начать говорить:
– Неладное я заподозрила еще месяц назад, когда мне вдруг не хватило сил проучить одну выскочку, попытавшуюся выкупить мой театр за бесценок. Якобы билеты не распродаются и нас все равно ждет крах… der Hochstapler![14] – Она всплеснула руками, обтянутыми замшевыми перчатками, и нечаянно окропила виски подол своего платья. – После того как этот лицемер ушел от меня невредимым, что было немыслимо само по себе, Виена во время стрижки заметила у меня на виске седой волос… Это тоже показалось странным. Ведь жертва, принесенная Идунн, должна держаться как минимум до следующего полнолуния. – Аврора сделала передышку и залпом допила виски. – Дальше – хуже: начали крошиться зубы, ныть колени, а кожа потускнела и утратила упругость. Я принесла в жертву еще трех мужчин, но и это не помогло! В общем, ты сама видишь. Сначала я решила, что это последствия неудачной сделки с демоном – герцогом гоетии Зепаром… Но когда я принимала ванну и решила снять Вестники, чтобы отдать их Виене на чистку… Они не снялись! Тогда-то все и встало на свои места. Твое ожерелье… Ферн испортила его! Она портит все, к чему притрагивается! Ферн приучила Вестники забирать любую магию, какую они почуют… Кроме той, что наследуется по крови Дефо.
Повисла долгая тишина, полная моего замешательства и алкоголизма Авроры (она допила третий бокал).
– Интересно, – промычала я, наконец переварив услышанное и заметив, что Диего в углу начинает клевать носом и уже почти заснул с чашкой в руке. – И главное, звучит логично. А чего ты от меня-то хочешь?
– Вестники даров скучают по своей мамочке, – приторно улыбнулась Аврора. – Так забери их!
Коул рядом со мной раздраженно хмыкнул, видимо, как и я, рассчитывая услышать от Авроры более вежливую просьбу. Его рука легла мне на плечо, и я ласково потерла ее. Аврора проследила за этим жестом с усмешкой, но тут же опомнилась, поняв, что сейчас она не в том положении, чтобы глумиться над нами.
– А если они не захотят возвращаться? – предположила я, желая подразнить Аврору и приятно скрасить свой вечер. – Если они решили не останавливаться, пока не сожрут тебя всю… Должно быть, в тебе за века столько магии накопилось, что ты сочная, как шницель!
– В таком случае мы придумаем что-нибудь еще. Ты придумаешь, – сказала Аврора с усилием. Я видела, как она топчет ногами свою стервозную натуру, а та истекает кровью, моля о пощаде. – Ты ведь у нас смышленая не по годам! Я сердечно уповаю на твои способности.
Голос Авроры выдал неуместный сарказм, но я осталась серьезна и непоколебима в своем решении, которое приняла сразу же, как вошла в зал и увидела ее лицо.
– Так ты снимаешь Вестники с меня или как? – с нажимом спросила Аврора.
– Хм. – Я сложила руки на груди, медля с ответом, и, когда она уже начала нетерпеливо притоптывать ножкой, изрекла: – Нет.
– Что? – Аврора истерично хохотнула, вытаращив на меня глаза так же, как и все, кто был в комнате. – Почему это?
