– Да, он явно чокнутый, раз гуляет в такую погоду в одной рубашке! Эти смертные совсем инстинкт самосохранения потеряли. Не помню, лекарство от пневмонии уже изобрели?
Но дело было совсем не в этом.
– Гипноз, – поняла я и, не оглядываясь на Коула, подоспевшего к нам с рюкзаками, выбежала из кафе, погрузившись в гудящий парк.
Вслед мне донесся грохот посыпавшихся вещей, которые выронил Коул, когда Зои схватила его за локоть, чтобы поторопить. Не оглядываясь на друзей, я вклинилась в толпу, спешащую от одного аттракциона к другому. Невзирая на погоду, все хотели урвать шанс прокатиться в вагонетках по туннелю ужасов за два доллара или потеряться в комнате кривых зеркал.
– Одри, да стой же ты!
Стараясь не поскользнуться, я не выпускала из поля зрения мужчину в гавайской рубашке, завороженно бредущего на другой конец парка, чтобы выполнить возложенную на него миссию. Не замечая и расталкивая людей, он продолжал идти без оглядки, игнорируя даже озноб, который любого мог свести на больничную койку. Припоминая, каково это – быть простуженной настолько, что сопли вытесняют магию, – я и сама потуже замоталась в шерстяной шарф, ускоряя шаг.
В конце концов мужчина дошел до ларька, из окна которого мужчина разливал чан с глинтвейном, грогом и пуншем. Притаившись под навесом прилавка со сладостями, я сдвинула со лба шапку, чтобы лучше видеть. Запыхавшаяся Зои оперлась на мое плечо, едва догнав. Коул, подоспевший последним, пробурчал ей пару ласковых: на одном его плече висел рюкзак с полицейской нашивкой, на другом – моя сумка, а на шее – набитый баул Зои, тянущий его голову вниз, как камень утопленника.
– Забирай свои манатки! – буркнул он, сняв с себя баул и швырнув ей в руки.
Зои поймала его, насупившись.
– Тебе что, сложно понести?
– Да, сложно! Они весят килограммов двадцать. Ты что, всю партию кокаина с собой тащишь?!
– Это просто ты дохлый, как мышь! Сам же хотел тренироваться, чтобы стать сильнее.
– Я хотел тренироваться, а не продаться в рабство!
– Вы можете помолчать хоть пять минут?! – взорвалась я.
И Коул, и Зои тут же притихли, прекратив жонглировать сумками. Зои все же втиснула ему в руки свой баул и, когда тот принял его с измученным стоном, ослепительно улыбнулась. Лишь суровое выражение моего лица удержало Коула от кулачного боя, где он бы наверняка забил Зои ее же сумкой, а она его – тяжелым черепом Мари Лаво. Раньше я считала, что это нам с Коулом было тяжело притереться друг к другу, но, оказывается, я просто не оставляла их с Зои наедине. Хватало десяти секунд без моего надзора, чтобы они сцепились, как бойцовые петухи. Очевидно, путешествовать втроем и делить на троих тесный номер в отеле оказалось куда тяжелее для нашей психики, чем мы предполагали.
– Да он все равно нас не заметит, – вздохнула Зои, сосредоточившись на мужчине в гавайской рубашке, уже расплачивающемся за стаканчик заветного имбирного пунша. – Если ты под чарами, то даже летающего крокодила не заметишь.
– Я не его внимание боюсь привлечь, – прошептала я, шерстя взглядом толпу подростков. – Она наверняка тоже где-то поблизости. Самой-то бегать за пуншем уже, видать, несолидно для статуса…
– Или для возраста, – хихикнула Зои.
Она заглянула мне через плечо, немного подпрыгивая, чтобы тоже проследить за тем, как мужчина, забыв взять сдачу, направился вместе с пуншем обратно через весь парк. Пальцы, держащие горячий стакан, раскраснелись, но не разжались даже под угрозой ожогов и волдырей. Над облепиховой жидкостью, качающейся внутри, клубился пар – аромат стоял такой, что шлейф от него окутал даже нас троих. Пряный, приторный и крепкий.
– Идем, – кивнула я, хватая Коула за ремешок кобуры. – Он приведет нас прямиком к ней.
Коул скептично хмыкнул, но других идей у нас не было: не зря же он в который раз отпросился ради меня с работы, вдобавок снова оставив Штруделя на забывчивого Ричи. Такое не могло пройти впустую. Нашему путешествию, растянувшемуся почти на неделю погони и переездов по всему Вермонту, пора уже было принести свои плоды.
– А вот и оно, – сказала я, когда мы трое вышли к местному театру. Люди сторонились его, будто заброшенного и заколоченного, хотя место светилось гирляндами, а из окон лился гостеприимный свет. Если что-то и отпугивало посетителей от этого театра, то уж точно не вывеска о закрытии, а очередные чары.
Мужчина прошел по тропе и поднялся на промерзшее крыльцо. На витрине виднелся плакат с его изображением в углу, сегодняшней датой и подписью «В гостях у Гэтсби».
– Это режиссер мюзикла! – воскликнула Зои, приглядевшись. – Она сорвала ему премьеру! Вот же стерва. Слушай, может, тебе не стоит ходить туда?.. Еще не поздно вернуться домой.
– И снова ходить кругами, растрачивая калории на пустые догадки? – фыркнула я. – Нет, просто так я не сдамся!
Пальцы Коула сжались, переплетаясь с моими, и он притянул меня к груди.
– Не думал, что скажу это, но я согласен с Зои, – произнес он, угрюмо косясь в сторону театра. – Не нужна она тебе. И сами справимся. Нам не впервой.
