Пристально смотрю на каждого из них по очереди, извлекаю магию и вливаю ее в новые руны, полученные от Торреза. Мои ощущения постепенно меняются. Меня окружает миллиард запахов. Зрение обостряется. Периферийным зрением я вижу гораздо больше, чем раньше, и я никак не могу решить, на чем же мне сосредоточиться.
– Ого, – комментирует Торрез, и я не знаю, пугает меня его реплика или приводит в восторг.
– Я волчица? – растерянно спрашиваю я.
Смотрю на свои руки и вижу только ладони. Впрочем… Когда это я успела стать такой волосатой? Торрез видит себя волком, когда он в волчьем обличье, или для него его тело выглядит так же, как всегда? Все это так странно. Интересно, какого цвета у меня шерсть. Может, черная?
– Ты не волчица, – подойдя ко мне, отвечает Торрез. – Во всяком случае, ты не полностью обратилась.
– Что ты имеешь в виду?
– У тебя изменились глаза. Они все еще зеленые, но теперь они другие, волчьи.
– О, это объясняет, почему у меня изменилось зрение. Я теперь волосатая?
Парни дружно смеются.
– Нет, но, возможно, ты видишь больше деталей, чем раньше, – объясняет Торрез, и я с облегчением выдыхаю.
– Что еще изменилось? – спрашивает Вален. Он наклоняется, чтобы получше разглядеть мои новые волчьи глаза, и я в шутку рычу на него. Он не смеется. Жаль.
– Ты не напугаешь меня, любимая, – серьезно говорит он, и я не упускаю, что он не в первый раз употребил это слово. Оно несколько раз вырывалось, когда мы занимались сексом в амбаре. Тогда я списала это на сиюминутное проявление нежности, но, похоже, ошиблась. Не знаю, что и думать. Или, может быть, знаю, и мне просто нужно поработать над тем, что я хочу с этим сделать.
– Обоняние, – отвечаю я. – Это поражает даже больше. Я могу уловить массу запахов, но не уверена, что точно различаю их.
Торрез поглаживает мою щеку тыльной стороной ладони, и я прижимаюсь к его руке.
– Понимаю тебя. Потребуется время, чтобы запомнить все ароматы. Потом ты сможешь с легкостью идентифицировать их.
– Это значит, я смогу чувствовать ложь и эмоции в том числе?
– Ага, – признается Торрез, и я не могу понять, рад он этому или нет.
– Стоит начать знакомить тебя с запахами прямо сейчас, чтобы ты быстрее научилась. Волчьи глаза наиболее полезны ночью. У нас потрясающее ночное зрение, так что это определенно будет удобным инструментом. А что со слухом? Есть какие-то изменения?
– У меня уже были руны для этого, – признаюсь я и слышу, как Бастьен и Вален одновременно вскрикивают:
– Что? Где у тебя эти руны?
Я указываю на ушную раковину. Братья замолкают, ощупывая уши. Руны совсем крошечные. О них легко забыть, и я намеренно не показывала их никому из них.
– Твою мать, – выпаливает Бастьен, и его голос полон благоговения. – Я слышу Айдина и Эврина, хотя они в доме.
Касаюсь рун и сосредотачиваюсь на главном доме, где остановились паладины. Я слышу, как кто-то готовит на кухне. Стол у нас всегда заставлен едой.
– Та группа, которая продолжала посещать тот дом за городом, остановилась. Я не уверен, получили ли они то, что хотели, или каким-то образом заметили меня. Но, думаю, нам стоит проверить, что там находится. И лучше это сделать сейчас, когда риск быть пойманными меньше. Жаль, что мы потеряли след ламии, которая регулярно наведывалась туда, – слышу голос Айдина.
– Ты хочешь пойти туда? Сегодня? – уточняет Эврин.
– Лучше раньше, чем позже. Возможно, это наша лучшая зацепка. Сильва вернулся со своего задания? В этот раз он нам точно понадобится, – говорит Айдин, и комната заполняется шелестом бумаг.
– Он был здесь, когда я вернулся прошлой ночью, – сообщает Эврин. – Но утром я не видел его. Думаю, он снова в амбаре.
– Заклинания уже готовы? – спрашивает Айдин, роясь в бумагах.
– Я сказал ему, чтобы он попросил Нокса взглянуть на них, но не знаю, послушал он меня или нет.
Они замолкают, и я хмурюсь. Я думала, они были вместе с Сильвой, но оказалось, что нет. С чего бы им разделяться?
– Земля вызывает Винну, – звучит у меня в ушах и заставляет тряхнуть головой. В поле моего зрения появляется Бастьен. Я отпускаю магию, и мои органы чувств возвращаются к обычному состоянию. Меня больше не преследуют запахи, и я понимаю, что мне легче сосредоточиться, когда зрение, слух и обоняние не так обострены.
– Признавайся, Боксерша, как часто ты использовала руны, чтобы шпионить за нами? – спрашивает Бастьен с озорным блеском в глазах.
– Всего пару раз, и обычно вы не обсуждаете что-то интересное. В основном я использую их, чтобы понять, где кто находится, – признаюсь я.
– Так вот как тебе удается избегать нас, – восклицает Вален с таким видом, будто кусочки чего-то, что не давало ему покоя, складываются воедино.
Я пожимаю плечами.
Позади парней раздаются крики, и мы все идем посмотреть, что происходит.
– Ты порезал меня, гребаный идиот, – рычит Нокс на Нэша.
– Я случайно, малыш. Дай руку, я исцелю ее, – предлагает Нэш, и в его тоне сквозит презрение.
