В голове возникает идея, и я немедленно призываю свою магию. Меня охватывает восторг, когда я понимаю, что, несмотря на принуждение, я все еще могу ее контролировать. Боль невыносима, наверное, такой бывает агония, и я стараюсь удерживать магию так долго, как только могу.
Холодная рука на моем лице возвращает меня в реальность. Адриэль с его вечной ухмылочкой всего в дюйме от меня. Немедленно вспыхивает желание садануть этого ублюдка головой, и я удивляюсь тому, что мое тело реагирует на команду. Талон всегда говорил, что ударить противника головой – это боль в обе стороны и к таким ударам следует прибегать только в крайнем случае. Мой лоб попадает в нос Адриэля, и я успеваю подумать, что слова Талона были чертовски точны, потому что, хотя Адриэль и отскакивает назад с криком боли, я тоже кричу, потому что мне очень, очень, очень больно.
Ничего, потерплю.
Поднимаю мечи и шагаю к Адриэлю. Он снова приказывает остановиться. Я призываю магию и сбрасываю контроль Адриэля. Он делает шаг в мою сторону с катаной наготове, собираясь пронзить меня насквозь, но я вскидываю клинок, чтобы блокировать удар, и на следующем взмахе направляю катану ему в горло. Он ловко отскакивает в сторону и снова пытается подчинить меня. Борясь с агонией, удерживаю магию мертвой хваткой, и она не дает силе Адриэля, проникнув в меня, завладеть тем, что ему не принадлежит.
Два моих клинка со свистом рассекают воздух. Я безжалостна в своей атаке, и чем больше ударов наношу, несмотря на усилия Адриэля контролировать меня, тем больше он злится. Его черты искажает ярость, когда становится ясно, что его сила не действует. Глаза теряют золотистый оттенок и вспыхивают красным. В порыве гнева он отшвыривает меч, протягивает руку с когтями и хватает меня за запястье, когда я заношу катану по нисходящей дуге.
Вонзаю лезвие ему в живот, но он толкается в мою сторону, как будто никакой раны нет.
– Ты моя! – визжит тварь, и становится ясно, что он собирается разорвать меня на куски.
Я немедленно отпускаю рукоять клинка у него в животе и силой магии создаю короткий меч.
Боль заставляет меня кричать, в груди все горит, но я, стиснув зубы, терплю. Наношу удар, и синее лезвие исчезает в горле Адриэля. Когти еще царапают левый бок, но в следующее мгновение Адриэль отпускает мое запястье и хватается за магический клинок под подбородком. Я отпускаю магию, и клинок исчезает. Разворачиваюсь и завершаю нисходящую дугу катаной, все еще находящейся в левой руке. Голова монстра отделяется от тела.
Я стою, задыхаясь от боли, и наблюдаю, как тело Адриэля рассыпается в прах. Ошейник на моей шее внезапно сползает, я запрокидываю голову и с облегчением выдыхаю. Я была полностью готова к тому, что это гребаное металлическое колье будет частью моего образа до тех пор, пока мы не придумаем, как его снять, но все решилось просто.
Ребята все еще дерутся, а я оглядываю тронный зал, который стал почти неузнаваемым. Посылаю импульс магии Стража, и все ламии в радиусе двадцати футов мгновенно превращаются в пепел.
Так приятно снова использовать магию, не чувствуя, что плавлюсь изнутри. Это было ужасно – быть отрезанной от силы, которая давно стала частью меня. Как будто какая-то стена не давала мне стать целой, и я просто взяла булаву и разбила ее вдребезги.
– О-о-о, Киллерша, зачем ты это сделала? Я был в двух шагах от того, чтобы превратить его в пепел, – возмущается Нокс, и его слова заставляют меня рассмеяться.
Роняю катану, и она со звоном падает на каменный пол. Я не могу понять, смеюсь или плачу. Думаю, и то и другое вместе, а это верный признак того, что я только что на самом деле сошла с ума. Слезы текут по моим щекам, я сгибаюсь, упираюсь руками в колени и пытаюсь сдержать рвущийся из меня истерический смех.
– Эй, Нокс, что я тебе говорил о том, как сломать Стража? – ругается Айдин, и от его слов я смеюсь еще сильнее.
Слезы смешиваются с пеплом, покрывающим пол. Я качаю головой и пытаюсь осознать, что только что произошло. Моя мать, Талон, Лахлан, Киган, родители близнецов, рабыня-донор – все они были отомщены. И все же я чувствую странную опустошенность, не представляя, куда идти дальше. Поднимаю глаза и обнаруживаю, что все мои парни озираются по сторонам, и на их лицах написано то же самое.
Сабин первым отходит шока. Он подходит ко мне и обнимает, зарываясь лицом в мои спутанные, грязные волосы. Мне требуется минута, чтобы расслышать, что он снова и снова шепчет мне в шею.
– Мы сделали это, – тихо твердит он, прижимая меня к себе.
Меня переполняет облегчение. Не могу не испытывать гордости за ребят и за то мастерство, свидетелем которого только что стала. Наши тренировки и их упорный труд сделали это возможным, и я счастлива, что парни отмечены, что они
Крепко обнимаю Сабина и поворачиваюсь к другим. Они придвигаются ближе, также нуждаясь в объятиях и ободрении.
– Где Райкер, где Сиа и Сорик? – внезапно спрашиваю я, отстраняясь. Беспокойство душит меня, как питон.
