– О нет, – умоляет Лила, и я мгновенно осознаю, как напугала их.
– Нет, черт, простите, я не это имела в виду, все остальные живы. Просто… Вон здесь.
Аделаида удивленно вскрикивает, затем в трубке раздается какой-то шум, будто что-то уронили. После секунды неразберихи голос Берди становится решительным.
– Мы скоро будем, – заявляет она, и я удивленно смотрю в экран смартфона. – Нам следовало сразу же прилететь, но мы думали, что будем мешать. А если бы не забивали себе голову дурацкими мыслями, то были бы с вами прямо сейчас и смогли бы вас поддержать. – Эмоции лишают Берди дара речи, и продолжает Лила:
– Мы скоро будем, чуть позже скажем, когда именно. Мы любим вас и прилетим как можно скорее, хорошо?
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Мы тоже вас любим и скоро увидимся, – подтверждаю я, и все парни говорят то же самое, прежде чем сестры отключаются. Пару секунд я смотрю на телефон и чувствую, как Сиа потирает мне поясницу. Чувствую себя опустошенной. Принести горькую весть сестричкам было хуже, чем переживать все самой.
Поднимаю глаза и замечаю, что Бэкет незаметно вытирает лицо, и это напоминает мне о том, что, несмотря на все его усилия оставаться сильным, пока мы были в камере и разбирались с Адриэлем, ему тоже чертовски больно. Мы никогда не говорили о том, чему он научился, когда был в Утешении, и мне интересно, мог ли он рассказать кому-нибудь о том, что случилось с его отцом. Надо будет спросить его, даже если я последний человек в мире, с которым он, вероятно, захотел бы разговаривать на эту тему.
Всеобщее внимание привлекает стук в дверь, все глубоко вздыхают и вытирают щеки. Пока парни прячут печаль, Бэкет подходит к двери и открывает ее. На пороге стоит измученный Нэш. Его глаза расширяются от замешательства, когда он замечает свой ковен внутри.
– Я собирался перехватить Райкера и рассказать ему о Сильве и остальных, прежде чем отключусь, – объявляет он, глядя на Эноха других ребят так, словно кто-то из них объяснит ему, что происходит.
– Мы можем выйти. – Райкер указывает на дверь, и Нэш кивает.
– Я пойду с вами, – говорю я, быстро чмокаю Сиа и встаю. – Я хотела проведать Сорика и Вона, – добавляю я, и Райкер одаривает меня милой улыбкой. Он переплетает наши пальцы, и мы направляемся к двери.
– Я тоже хочу посмотреть на Сорика, – говорит Сиа.
– Пойдем проверим Сильву, – решают Вален и Бастьен, выходя следом за нами.
– А я узнаю, как там стая, – добавляет Торрез.
– Мы тоже пойдем, – кричит Нокс, и парни спешат присоединиться к нам.
Я улыбаюсь, понимая, что им хочется оставить позади тяжесть, которой пропитан воздух в этой комнате. Все, что только что произошло, было напряженным, и кажется, нам всем не помешал бы перерыв. В этот момент я понимаю, что хочу, чтобы мои ребята были как можно ближе друг к другу. Больше никаких одиночных миссий, чтобы спасти кого-то или целый мир, больше никаких разделений, потому что это
Пока мы идем туда, где находятся раненые, я замечаю, что не вижу ламий. Мне нужно как можно скорее обсудить с Сиа и Сориком, что теперь произойдет с гнездом, вернее, с тем, что от него осталось. Понятия не имею, сколько ламий было убито в ходе сражения и что теперь будет с оставшимися в живых. Я не хочу ручаться за их благополучие, но и оставлять ламий на растерзание волкам, в прямом и переносном смысле, тоже не хочу. Сиа сказал, что здесь были нормальные ламии, не согласные с Адриэлем и с тем, что он делал. Они заслуживают того, чтобы жить там, где будут чувствовать себя в безопасности, теперь, когда Адриэль умер. И нам нужно придумать, как этого добиться.
Заходим в длинную комнату и видим аккуратно разложенные матрасы на полу. Большинство из них пусты, но на некоторых лежат оборотни. Райкер целует мне руку и отходит, чтобы поговорить с Айдином и Эврином, которые сидят на стульях рядом с кроватью Сильвы. Машу им, и они отвечают мне тем же.
– Я поговорю с Волковым, – шепчет мне Торрез, но я хватаю его за руку, когда он собирается уходить.
– Подожди, я пойду с тобой. Хочу поблагодарить его. Мы бы не выстояли, если бы они не согласились сражаться с нами.
Торрез улыбается и притягивает меня к себе.
Мы видим Федора: стоя в центре группы оборотней, он, кажется, распределяет задания. Оборотни медленно расходятся, чтобы сделать то, что им велено, и взгляд Федора останавливается на нас.
– Торрез! – бурно приветствует он, и его лицо светится от радости. Альфа подскакивает к нам и заключает Торреза в крепкие объятия, после чего хлопает его по спине. – Как тебе семейная жизнь? – спрашивает он, дружелюбно кивая мне.
– Лучше и быть не может, – отвечает Торрез, выпрямляясь, и, клянусь, я слышу, как каждый его позвонок с хрустом встает на место.
– Согласен. Я имею в виду, лучшего медового месяца и быть не может, когда сражаешься бок о бок, а потом трахаешься всю ночь, измазанный кровью и пеплом врагов.
