– Ох, ладно… – выдыхаю я, и все вокруг смеются.
Мне хочется потрясти как следует Мэйв и спросить, почему она не предупредила меня, что мне придется произнести целую речь. Собравшись, смотрю на своих Избранных.
– Я люблю вас, каждого из вас, и каждый день я буду заботиться о том, чтобы вы это знали и чувствовали. Клянусь почитать и защищать вас, – начинаю повторять слова клятвы, которую они только что произнесли. – Готова направлять вас и дважды готова быть ведомой вами. Клянусь сохранять нашу связь крепкой и быть рядом со всеми вами в любых обстоятельствах. Хочу смеяться с вами, хочу плакать с вами и готова сражать за вас и рядом с вами. Вы – мои, а я – ваша, и ничто не изменит этого, никогда. Когда мы умрем, я найду вас и за чертой. Теперь вы никуда от меня не денетесь, – подшучиваю я, и мой голос срывается от эмоций. – Мы нерушимы. То, что нас объединяет, нерушимо, и мы разнесем в пух и прах любого, кто попытается это изменить.
Мои Избранные смеются, и все остальные аплодируют.
– Теперь мы будем целоваться? – шепчу я Торрезу, но он отрицательно машет головой.
– Нет, теперь мы будем веселиться, – кричит он в толпу, и все ликуют.
Торрез заключает меня в объятья, а потом я оказываюсь в объятиях Сиа. Мои избранные по очереди и все вместе признаются мне в любви, а я – им.
– Церемония так проходит? – спрашиваю я Сабина после того, как он целует меня в губы.
– Ну… Обычно после этого происходит что-то магическое, а затем мы все вместе должны отправиться в специально отведенный для нас дом и окончательно закрепить узы. Но мы и так уже накрепко связаны, так что эту часть можно пока пропустить и отпраздновать событие вместе со всеми остальными.
– То есть ты хочешь сказать, что мы могли бы прямо сейчас заняться сексом, но вместо этого будем тусоваться и танцевать макарену?
Сабин морщится.
– О нет, конечно, нет… мы бы никогда не стали танцевать макарену, Винна. Это не для Стражей.
Я свирепо щиплю его за сосок, и он с улыбкой отпрыгивает от меня.
Райкер, наблюдая за нами, смеется.
– Что такое, Пищалочка? Мы тут подумали… Может, групповой секс пугает тебя? – уточняет он с невинным видом.
– Мы просто переживаем о тебе, Ведьма, – поддразнивает Торрез.
Звучит песня Mi Gente Джея Балвина и Уилли Уильяма, и глаза Торреза загораются.
– Обожаю ее, – говорит он и хватает меня за руку. – Пойдем, Ведьма. – С этими словами он тянет меня в ту сторону, где уже танцуют гости.
– Не беспокойся, Винна, – кричит нам вслед Нокс. – У нас большие планы отыметь тебя всей компанией после вечеринки!
Мои влагалище и клитор дают друг другу пять. Бедра начинают двигаться в такт музыке, и Торрез одобрительно рычит. Я замечаю, как Ток и Марн разговаривают с отцами Нокса. Слышу, как Трейс спрашивает Тока, какая команда ему ближе: Эдварда или Джейкоба[5], и не сдерживаюсь.
– Конечно же, команда Джейкоба! – выкрикиваю я, а затем запрокидываю голову и вою. И снова все оборотни, а вместе с ними и кастеры присоединяются ко мне. Нарастающий в воздухе вой служит доказательством того, что любовь отца Нокса к красавцам‑вампирам неуместна.
Он указывает на меня и возмущенно смеется.
– Как ты все еще можешь быть в команде Джейкоба, если твой партнер ламия? – спрашивает он.
Я смотрю на Сиа и подмигиваю.
– Мой ламия может в любой день надрать тебе, фанату Эдварда, задницу, – шутливо бросаю вызов.
Трейс ахает и прижимает ладонь к груди.
– Сумо! – требует он, и я смеюсь еще громче.
– Если ты думаешь, что я позволю своей партнерше испортить фигуру и стать сумоисткой, то ты еще более сумасшедший, чем Эдвард Каллен, который бросил Беллу, – набрасывается на своего отца Нокс.
– О, мой герой, – воркую я, пока они с Торрезом тянут меня дальше в круг танцующих.
– У моего папаши в багажнике машины наверняка лежат костюмы сумоистов. Подождите, к концу вечера кто-нибудь захочет посоревноваться, – заявляет Нокс, и я громко смеюсь, потому что знаю: так и будет.
– О-о-о, давайте переоденем в костюм старейшину Клири, пожалуйста, – прошу я, и Вален слегка ударяет меня кулаком в бок.
– Винна! – кричит мне вслед Мэйв. Я оглядываюсь и вижу, что она держит в руках полную рюмку. – Самогон! – кричит подруга, и я, хихикая, складываю пальцы крестиком.
– О нет! Я усвоила урок.
– Ну, как хочешь, а я – за мой будущий гарем, – произносит она тост, но когда подносит рюмку к губам, откуда ни возьмись появляется Сурок и выхватывает рюмку у нее из рук. Осушает ее и перекидывает Мэйв через плечо. Она смеется и, выглядывая из-за его спины, кричит с интонациями злодея из второсортного фильма:
– Это не последний раз, когда мы видимся!
Сурок шлепает ее и уносит с глаз долой.
Замечаю большую задницу Айдина и кричу ему, чтобы он присоединялся к нам. В руках у него телефон, лицо неожиданно серьезное, что мгновенно заставляет меня остановиться. Наши взгляды встречаются, и я вижу облегчение и… чувство вины?
Почему?
– Что такое? – спрашиваю я, когда Айдин и Эврин подходят к нам.
